У Юли все еще странно задумчивое выражение лица, абсолютно невозможно понять, что именно она думает в данный момент — переживает все заново или успела остыть и просто делиться тем, что уже не болит.

— Врач сказал, что я абсолютно здорова, и что выкидыш был из-за резус-конфликта, — говорит она. Из-за маски безразличия все-таки проглядывает грусть. Но это просто потому что я слишком хорошо ее знаю. — И что через пару месяцев мы можем начать пробовать снова.

Я кладу руку ей на плечо.

Юля накрывает мои пальцы своей ладонью, прижимается к ней щекой.

Кажется, я погорячилась, когда ужалила Сашку опрометчивым «подарком за «косяк».

Теперь понятно, ради чего он так расстался.

— Наташа не знает?

Юля отрицательно мотает головой и просит не рассказывать.

А потом, мазнув по лицу, подбирается, мгновенно сбрасывает меланхолию. Упирает руки в боки и, ткнув подбородком в сторону моего букета, снова бомбит вопросами: кто, откуда, почему? Я смеюсь и со словами «не дождешься!» бегу в дом. От этого глумления меня спасет только Наткин пирог!

До вечера мы, как обычно, валяемся в шезлонгах, поглощая деликатесы и фрукты. Хотя с фруктами со скоростью гусениц-плодожорок разделываются дети. Я, поборовшись с порывом отправить генеральному пару сочных фото нашей «поляны», так ничего ему и не скидываю. Более того — мысленно вешаю здоровенный амбарный замок на любые переписки не по делу. Потому что Сашка прав — никакие романы на работе мне точно не нужны. Тем более, с бородатым мужиком. Я пять лет перла на эту вершину не для того, чтобы свалиться с нее из-за глупых слухов.

Вместо этого, сломив внутренне сопротивление, еще раз изучаю профайл Дубровского. Списываю это на два бокала игристого. Как там говорится? «Ну меню-то я могу посмотреть, правильно?»

Оказывается, в профиле Славы-Вячеслава парочка интересных нюансов. Например, одну из разработок в электронику одной из «сестричек Горгон», помогал разрабатывать Дубровский. А еще у него какие-то там поощрения на техформумах в Берлине и Токио. Теперь понятно, почему Томочка называла его перспективным и далекоидущим. А я снова испытываю совершенно иррациональную и беспочвенную гордость.

— А парень на пять лет младше — это сильно зашквар? — говорю в паузу, когда рядом нет малышни.

— Да по фигу, лишь бы секс был хороший, — рационально выдает Наташа.

— Почему сразу только секс? — вмешивается Юля.

— Потому что сначала хороший секс — а потом уже можно и об остальном подумать. Поверь, я два раза была замужем!

Я поддерживаю ее, салютуя «вдовушкой».

— А что за кадр? — Юля не стесняется, наливает себе еще. Подсаживается ближе. — Ты послушала мудрую подружку и подцепила мажора?

— Автомеханика.