— Но, к сожалению, сложились обстоятельства, при которых я не вижу возможности для дальнейшей работы в компании.

— Обстоятельства? — Он хмурится. — Это как-то связано с… некоторым кадровым своеволием нашего генерального директора?

Он смотрит на меня проницательно, и я понимаю, что он не так прост, как кажется. Видит гораздо больше, чем показывает.

— Отчасти, — предпочитаю уклониться от прямого ответа, чтобы не выглядеть ябедой. — Мне жаль, что так получилось. Я понимаю, что мою кандидатуру на эту должность, вместо Елены Гречко, пролоббировал Владимир Эдуардович, и я ему за это благодарна. Но в текущей ситуации, когда наши взгляды на кадровую политику и методы управления кардинально расходятся, я считаю правильным уйти. До того, как наши… противоречия начнут плохо влиять на рабочие процессы.

Орлов молчит несколько секунд, внимательно изучая мое лицо. Потом тихо, почти недоверчиво смеется.

— Пролоббировал? Резник? — Качает головой. — Майя Валентиновна, вы меня удивляете. Можно поинтересоваться, откуда в вашей голове эта… странная мысль?

Я смотрю на него с недоумением. Вспоминаю, как Резник рассказывал, что чуть ли не когтями и зубами отстоял мою кандидатуру. Что я ему чуть ли не по гроб жизни обязана тем, что осталась в своем кресле с бонусом в виде солидного повышения.

— А разве нет?

— Нет, — твердо говорит он. — Резник не имел к вашему назначению ровным счетом никакого отношения. Он вообще был против расширения полномочий HR-департамента. Решение о вашем повышении было принято советом директоров. Единогласно. Вы были единственным кандидатом, которого мы рассматривали. Елена Гречко — прекрасный специалист, но она — функционер. А нам был нужен стратег. Лидер. Поэтому, выбрали вас. Резник был просто поставлен перед фактом.

Я слушаю — и не верю своим ушам.

Земля пошатывается под ногами, но на этот раз — от шока совершенно другого рода. Приятного, черт.

Приносящего облегчение.

Я ни хрена не должна этому мудаку!

Я — не его пешка. Я сама по себе — ценный игрок!

— Я так понимаю, — Орлов подается вперед, чуть-чуть понижает голос, как будто мы заговорщики, — до вас, Майя Валентиновна, дошла информация несколько… иного рода.

— Да, — только и нахожу, что сказать.

— Резник — балабол, — с усталостью в голосе говорит Орлов. — Талантливый, энергичный, но невыносимо тщеславный балабол. Он любит пускать пыль в глаза, создавать видимость бурной деятельности и приписывать себе чужие заслуги. Вы и без меня знаете, что это уже третий генеральный директор за два года. И, боюсь, не последний. Все они приходят, обещают золотые горы, а потом мы разгребаем последствия их «эффективного менеджмента».

Он, наконец, делает глоток коньяка, его взгляд становится задумчивым.