Она большая, разделан на две зоны, одна из которых отделена под папину рабочую зону. Он как всегда сильно сутулится, когда что-то набирает на ноутбуке. Более-менее освоил его только пару лет назад. С улыбкой замечаю на полочке у него за спиной — мои медали.

— Пап? — Зову осторожно, и чуть громче еще раз: — Папуля, но чего снова без очков?

Он отрывается от своего занятия, замечает меня и его уставшее, покрытое уже глубокими морщинами лицо, наполняется теплом. Иду к нему, обнимаю, утыкаюсь в плечо и получаю свою порцию поглаживаний по голове.

— Маюшка, дочура, поздно уже, ты когда спишь вообще?

— Да я на пять минут заскочила и домой.

Достаю из верхнего ящика его стола футляр с очками и уверенно водружаю их ему на нос. Грожу пальцем с наигранным строгим выражением лица.

— Как дела, родная? Ты у меня такая принцесса. — Всегда любуется как будто мне до сих пор шесть и я в платье Золушки читаю стих детсадовском утреннике.

Я немного рассказываю ему про работу. Ничего такого, что его бы огорчило. Да у меня, по сути, ничего такого на ней и не происходит. Не ябедничать же на генерального, который меня успел заковырять в первый же рабочий день.

И только потом иду на кухне, мысленно уговаривая себя не вестись ни на какие провокации. Пять минут вежливости — и домой.

Мама встречает меня своей фирменной «деревянной спиной» и чашкой чая с малиновым вареньем на кухонном столе. Ничего не говорит и не спрашивает, только немного быстрее начинает смазывать еще одну порцию пирожков яичным желтком.

— Мам, в следующий раз пусть Лиля сходит за покупками.

— У тебя машина, — отвечает спиной.

— И работа, после которой мне нужно хотя бы немного выспаться и встать по будильнику в пять тридцать.

Можно было бы поспать еще минут сорок, но с утра у меня пробежка, а через день — спортзал и йога. Я держу себя в хорошей спортивной подтянутой форме, потому что хочу нравится себе в зеркале. И потому что когда стонешь полтора часа под тяжелым «железо» — на работу по любому приезжаешь уже в тонусе и без лишнего мусора в голове.

— Даже не хочу спрашивать, как ты в таком случае собираешься устраивать свою личную жизнь.

— Никак. — Спорить на эту тему с ней тоже бессмысленно. Уже сколько раз говорила, что замуж и дети меня пока не интересуют. Уж точно не в контексте «чтобы маме сделать приятно».

— Валентина работает в роддоме, ты же помнишь?

— Мам, не надо…

— Ты знаешь, какие осложнения у первородок после тридцати? А сколько детей рождаются с разными… — Она изображает непонятный знак в воздухе.

— Мне все равно, мам.

— А мы с отцом внуков хотим!

— У тебя уже есть внуки, — нарочно говорю только про нее, потому что папа ни разу меня этими идиотскими претензиями не донимал.