Я успеваю заметить плоские кубики пресса, светлую дорожку волос, исчезающую под поясом джинсов, несколько шрамов — тонких, почти незаметных, ускользающих туда же, но от этого не менее будоражащих воображение. Слава держит футболку так всего несколько секунд — достаточно, чтобы у меня пересохло во рту и сердце сделало очередной кувырок.

А потом так же плавно опускает ткань на место.

Подмигивает.

— Я же в своей френдзоне не обещал быть хорошим мальчиком, Би, — признается с наглой, обезоруживающей ухмылкой. — Так что… не расслабляйся.

И исчезает за дверью, оставляя меня одну, в этом огромном, гулком конференц-зале, с пылающими щеками, бешено колотящимся сердцем и полным хаосом в голове.

Он невыносимый, невозможный, сексуальный засранец.

Глава тридцатая

Неделя после исторического — без преувеличений — собрания, пролетела одним сплошным, гудящим, как высоковольтный провод, рабочим днем. Снег, наконец, сдался, уступив место первым мартовским ручьям и мокрому асфальту, так что моя «Медуза» снова вырвалась из заточения подземной парковки, чему я офигеть рада. Перспектива снова зависеть от капризов таксистов и их «двойных тарифов в непогоду» угнетала меня едва ли не больше, чем необходимость теперь практически ежедневно лицезреть Резника на совещаниях.

"

"Впрочем, справедливости ради, после того эпического фиаско в конференц-зале, Резник ведет себя на удивление… сдержанно. В милого плюшевого мишку он, конечно, не превратился, но и показательных порок больше не устраивал. Загрузил нас всех по полной программе, а сам как будто утонул в своих собственных, одному ему понятных глубинах стратегического планирования.

Самое главное — проект по развитию транспортной инфраструктуры для электрокаров, ради которого, собственно, и затевался весь этот сыр-бор, получил «зеленый свет» на самом высоком уровне.

Детали согласовали, рабочие группы сформировали, и теперь маховик бюрократической машины медленно, но верно набирает обороты, обещая к концу марта официальное подписание всех документов и очередное пафосное мероприятие.

Я тоже с головой ухожу в работу. Бесконечные согласования, разработка новых регламентов, адаптация кадровой политики под нужды объединенной компании — все это требует максимальной концентрации и отнимает все силы, не оставляя времени на рефлексию и самокопание.

И это хорошо. Мне нужно это погружение в рутину, эта механическая деятельность, чтобы хоть немного приглушить отзвуки Юлиного предательства и грязного, унизительного разрыва с Резником. Работа в очередной раз стала моим спасательным кругом и анестезией. Два в одном.

Пятница. Вечер. Я выползаю из офиса, чувствуя себя выжатой, как лимон. В голове — гул от бесконечных цифр и формулировок, в теле — свинцовая усталость.