– Может, ты объяснишь? – во мне перемешались растерянность, непонимание и злость.

Женя оставался спокойным, как удав. Я качнула головой.

– Что я должен тебе объяснить?

– Почему моя мама в отдельной палате? И… – я замолчала, наткнувшись на его ставший вдруг мрачным и твёрдым взгляд."

"Начавшиеся ещё несколько лет назад проблемы с сердцем в последнее время стали беспокоить маму всё чаще. Сколько я помнила её, она отдавала себя работе, мне, отцу. Помогала в приюте для бездомных животных. А вот на себя времени не находила. С трудом я уговорила её пройти обследование. Как раз вовремя: врачи сказали, что, если бы она затянула с походом в клинику ещё на несколько месяцев, кончиться всё могло бы плохо и быстро.

Нужна была операция. Сделать её можно было и у нас, но обследовавший маму кардиолог честно посоветовал оперироваться в столице, если есть такая возможность. Даже если бы возможности не было, я бы её нашла. Мама всю жизнь находила для меня эти возможности, так неужели я не смогла бы?!

Если бы потребовалось, я бы без передыха каталась по шоу, только бы заработать столько, сколько нужно. Благо, делать этого не пришлось – денег, что были у меня отложены, хватило на билеты и прочие расходы, квоту же мама получила сама.

Операцию ей сделали вчера утром, а сегодня…

– Это не просто отдельная палата, Жень. В такой… Да такое только знаменитости могут себе позволить! И эти лекарства…

Запал вдруг кончился. Я смяла в руках связанный мамой за три дня, которые она пролежала в ожидании операции, шарф. Женя взял пушистую кисточку и потянул меня на себя. Положил руку мне на спину. Я посмотрела на него.

– А разве твоя мама чем-то хуже?

– Не хуже. Но…

Он коснулся моих губ.

Отрицательно качнул головой.

– Никаких «но», Настя. Ты – моя невеста, моя семья. Твоя мама тоже моя семья. Поэтому давай прекратим этот разговор. Он не имеет смысла.

Я приоткрыла губы, и сказала только одно:

– Спасибо.

Женя погладил меня по щеке и отпустил кисточку шарфа.

– За такие вещи благодарить не нужно. Я мужчина, Насть. Моя обязанность –заботиться о женщинах моей семьи. Это дело чести, а не какая-то заслуга.

Размотав шарф, я положила его на стол. Растерянность перевесила остальные чувства. Я подошла к Жене и обняла со спины, ткнулась носом ему между лопаток.

– И всё равно спасибо, – сказала я тихонько. – Ты представить себе не можешь, что для меня значит мама.

– Могу, – он накрыл мои руки одной ладонью. – И я рад, что с ней всё в порядке.

Настоящее

Спустя несколько недель один за другим в отделении кардиологии нашей больницы из-за врачебной халатности погибли три пациента. Ничего бы не вскрылось, если бы одним из них не стал сын местного чиновника. Именно это позволило дать делу ход. Недавно моей маме исполнилось шестьдесят.