В лицо ему чуть заметно пахнуло ветерком, возникло и тут же исчезло едва заметное сопротивление преграды, а так и не открывшаяся дверь осталась за спиной. Монти оказался в спальне президента и огляделся. Спальня была невелика и довольно уютна. На небольшой кровати, под одеялом, угадывались очертания лежащего человека. Пока Монти оглядывал апартаменты, лежащий пошевелился, и Монти понял, что скорость течения Времени для них стала одинаковой. Решительно шагнув вперед, он потряс спящего за плечо:

— Андрей Викторович, просыпайтесь… да просыпайтесь же!

— А? Что? Кто? — сначала забормотал президент и, не открывая глаз, тоскливо и как-то жалобно протянул:

— Ну, я же просил не беспокоить меня ни в коем случае… — но тут же вскинулся и, отбросив одеяло, спросил:

— Что-то из Вашингтона? — В этот миг его взгляд наткнулся на довольную физиономию Монти, и он, в первую секунду оторопев, замолк, а затем, наливаясь кровью, рявкнул:

— А вы кто такой, черт вас побери?! Кто вас сюда допустил?! Охра-а-на!!! — заорал он дурным голосом. Лицо его еще сильнее побагровело, так что Монти всерьез испугался, как бы президента не хватил «кондратий»."

"— Спокойно, господин президент. КГБ СССР! — пошутил Монти. На лице президента отразилась такая разнообразная гамма чувств, что Монти чуть не рассмеялся, а Андрей Викторович пролепетал:

— Ка… ка… г… какой СС… э… СР?

— Да тот самый! Будете ответ держать за содеянное, — усмехнулся Монти. Но слабые и нерешительные люди президентами не становятся. Вот и г-н Печкуренко быстро опомнился и, откинувшись на подушки, усмехнулся:

— А вот сейчас охрана придет и быстренько выяснит, какое такое кагэбэ и какой такой эсэсэсэр. А я с удовольствием послушаю, что ты, смельчак, петь потом будешь. Если это покушение, то ты дурак! Коль уж ты ко мне проник, надо было сразу стрелять и быстро делать ноги, а ты шутить вздумал, недоумок хренов! Ща-а-с, тревожная кнопка уже нажата…

— Да никто не придет, Андрей Викторович. Никто! Охрана сидит на своих местах в полной уверенности, что вы мирно почиваете в своей кроватке. Все блокировано, — усмехнулся Монти и, видя, как президент напрягся, успокоил его:

— Да вы не напрягайтесь так! Заверяю вас, что никакой опасности для вашей жизни нет. Никто вам вреда не причинит. Просто есть серьезный разговор — очень серьезный… И вам, Андрей Викторович, потребуется много времени, чтобы все обдумать и принять решение. А посему нам предстоит прогуляться туда, где никто не помешает говорить и думать.

— Куда прогуляться? Вы что, с ума сошли? Кто меня отпустит? Убирайтесь подобру-поздорову. — И тут Монти увидел, как челюсть президента отвисла, и тот остекленевшим взглядом уставился на что-то за спиной Монти.