Он оглянулся и увидел стоящего в паре метров второго президента, второго Андрея Викторовича Печкуренко.

— Что это значит? — пробормотал сидящий на кровати президент. — Кто это… это… он же прямо из воздуха… как… Кто вы? — спросил он, в упор глянув на Монти. — Или… это похищение, замена двойником? А-а-а — это происки Москвы! В честных выборах победить законно выбранного президента не получается, так на подмену идете…

— Слушай, Викторыч, заткнись, а? — перебил бедолагу Монти. — Это не двойник, это, по сути, биологический робот с минимальным набором функций. Он побудет здесь пару суток, изображая тебя, пока мы обговорим дела наши скорбные… — Но в этот миг сидящий на кровати президент дико вскрикнул и, согнувшись, бросился в сторону двери. Однако на полпути он вдруг остановился, будто налетев на стенку, и замер прямо на бегу в нелепейшей позе. Стоящий за спиной Монти второй президент спокойно прошел к кровати и лег, накрывшись одеялом. Монти приблизился к замершему Андрею Викторовичу и глянул в его полубезумные глаза:

— Еще раз повторяю: никто вам вреда не причинит. Переговорим, и вернетесь на свое законное место. Успокойтесь, ради бога…

— Отпусти! — осипшим голосом, с натугой пробормотал президент и в ту же секунду грохнулся на пол. Там, стоя на четвереньках, он ошалело замотал головой и стал так удивительно похож на крупного и брыластого сенбернара, что Монти, глядя на него, звонко рассмеялся.

В его голове прошелестел знакомый и, как показалось, слегка укоризненный голос:

— Ну что, поехали? Готовы?

— Да я-то готов, а вот он, — показал на президента Монти, — глаза-то у него, глянь, как кровью налились. Как бы чего не случилось…

В голове Монти вновь возникло незабываемое чувство восприятия всего мира целиком — от спальни президента до своего убежища в горах! Он на долю секунды стал всеми этими городами, полями и людьми, что находились между точками переноса его тела. Незабываемое чувство!

Монти огляделся — он вновь был в своей горной, упрятанной в скалах уютной «квартире». Господин Печкуренко полулежал в большущем кресле. Глаза президента были закрыты, лицо его покраснело, а глубокие впадинки от перенесенной в детстве оспы стали еще более заметными. Внезапно он открыл глаза и спросил:

— Где мы?

Монти, не говоря ни слова, махнул рукой, и дальняя стена вдруг заколебалась, стала мутной, а затем совсем исчезла. Образовалось большущее окно, в которое хлынул поток довольно яркого света.

— Гляньте!

Президент молча подошел и долго вглядывался в открывшийся пейзаж: покрытые сплошным лесным ковром заснеженные горы и скованную льдом реку в узкой долине, освещенную полуденным зимним солнцем.