"

"При обыске у Попова нашел в бумажнике адрес Цыганкова и телеграфный бланк, испорченный, на котором написана телеграмма в Москву на имя Прохорова следующего содержания: «Болезнь серьезная заразительная еду сегодня».

Не было сомнения, что предо мной московский соучастник в преступлении, который, узнав, что Цыганков на свободе, приехал узнать, что произошло в Ростове. На мой вопрос, давно ли он уволен со службы на московско-рязанской дороге, Попов ответил, что не понимает вопроса.

Арестовав Попова, я телеграфировал об этом в Москву и отправил копию телеграммы на имя Прохорова.

Вскоре я получил благодарность от правления дороги за успешное выполнение розыска. Попов и Прохоров, бывшие железнодорожные служащие, были уволены в связи с похищением товара, за небрежное хранение бланков накладных и за другие упущения, вследствие чего злоумышленникам удалось похитить товары. Улик в соучастии в совершении преступления против них не было.

Доставленные к судебному следователю Попов и Прохоров признали себя виновными и выдали Цыганкова и Уткина, с которыми совершили преступление. Видно, что все они давнишние знакомые, надо полагать, неоднократно обрабатывали делишки.

Цыганков был вновь арестован, и вся компания села на скамью подсудимых. Попов и Прохоров чистосердечно рассказали, что похитили бланк накладной и проделали все нужное, чтобы Цыганков и его зять получили товары на сумму около 50 000 рублей. Цыганков стойко защищался. Уткин твердил, что дал ссуду под товары. Увиливали от правды Коноплев и Куломьянц. Присяжные заседатели признали всех подсудимых виновными, и они были приговорены на три с половиной года в арестантские отделения.

Мой старший агент и я допрашивались как свидетели. После приговора агент сказал:

– Если вы не забыли, я когда-то, после неудачного обыска у Цыганкова, сказал: «Потерпим, срок Ироду не вышел. Уповаю на бога, добудем». Теперь, благодаренье господу, добили Ирода!

Жертва[235]

В небольшом устаревшем ростовском вокзале пассажиры очень стеснены. К отходящим поездам, особенно вечерним, скапливается много народу. Очередь около касс всегда большая, наблюдение за порядком слабое, сама публика старается соблюсти порядок.

Мимо касс проходят на платформу уезжающие, а на вокзальную площадь приезжающие, вследствие чего стоящие в очереди донельзя стиснуты.

В один из вечеров пассажир, стоявший в очереди у кассы, схватил за руку соседа, закричал, что у него вытащили из кармана бумажник, и не выпускал схваченной руки, пока не пришел жандармский вахмистр. Ни в руке, ни на полу бумажника не оказалось. Потерпевший, задержанный и близстоявшие пассажиры были приведены в дежурную комнату для выяснения [произошедшего] события.