– Да, наступили тяжелые времена, и каждый из нас переживает очень плохие вещи, - мне невольно вспомнился насильник, и я ощутила пробежавшие по спине мурашки ужаса, но тут же продолжила говорить, боясь выдать свои чувства (нечего Лео волноваться лишний раз, он и так взвинчен): – Однако мы должны перешагнуть через это! Родители… - комок в горле стал сам собою: наверное, эмоции Лерии подоспели, - родители да покоятся с миром, а нам нужно выживать. И если ты, Санни, каждый раз будешь лезть в драку, всё закончится быстро и плохо. Думаю, сейчас не стоит вестись на провокации...

— Вот именно! – поддакнул Лео, поджав свои красивые губы. – Нам нужно спасать таверну, а не в драки ввязываться! Ты сегодня потерял ботинки и порвал свою единственную верхнюю одежду! Денег на новое у нас нет. Чем ты думал, когда лез драться?

Санни посмотрел на нас с такой отчаянной болью, что я даже забеспокоилась: а не сильно ли мы на него давим?

- Мне всё равно! Память родителей важнее каких-то там ботинок!

Его синие глаза сверкали, то ли от гнева, то ли от слез, и я почувствовала, что младший брат в отчаянии. Лео собрался возразить, но я снова сжала его руку. Встала, подошла к Санни и обняла его со спины, положив голову на плечо.

Парнишка вздрогнул, изумившись моему порыву, дёрнулся, собираясь, наверное, выпутаться, но я не позволила.

- Мы любим тебя, Санни, и ты молодец, что так хранишь память о маме и папе… - парни теперь уже изумились оба, а я запоздало подумала о том, что говорю не так, как сказала бы Лерия. А, плевать! Лишь бы успокоить мальчишку… - Но драками ты им не поможешь. Тебе нужно думать о нас – живых. А нам сейчас очень нужны деньги и твоя помощь. Родители были бы счастливы узнать, что мы не потеряли их дело, что не лишились таверны, ведь так? Это и будет наилучшим способом почтить их память!

Санни заметно сдулся: похоже, мои слова коснулись его, пошатнули отчаянную решимость стоять на своём, а Лео... Лео смотрел на меня со странным выражением на лице и не мог насмотреться. В его синих глазах сверкали огни… восхищения? Нет, не совсем. Но это что-то было сродни изумленному восхищению. Однако старший брат быстро очнулся и поспешно попустил глаза. Кажется, даже смутился.

Я отпустила Санни, выдохнула и пошла... мыть посуду. Просто, чтобы успокоиться самой.

Это оказалось несложно: тело само знало, что делать: где взять глиняную миску для этого, откуда налить воды, каким куском ткани мыть…

Братья помолчали ещё некоторое время, незримо наблюдая за мной, и Санни наконец-то произнёс:

- Простите меня! Я… буду избегать драк…

Эти слова дались мальчишке тяжело, но я улыбнулась, чувствуя щемящую в груди радость: получилось!

Поразительно, но я стала чем-то средним между собой настоящей и бедной Лерией, ушедшей за грань.