Как только закончу погребение, сразу приеду. Дождись меня»

Хочется добавить «Люблю тебя», но решаю, что такую информацию лучше преподнести лично, глядя в глаза.

Когда приезжаю по указанному адресу, моя сестра с лопатой в руках и ее подруга Гала, бережно прижимающая тушку собаки к груди, уже стоят на тротуаре.

– Ну и гадость, – бурчу я. – Спасибо, – киваю водителю и выбираюсь наружу.

Как только закрываю дверцу, Гала начинает натурально выть, да так резко, что я вздрагиваю.

– Господи, ты сейчас всех соседей перебудишь, – рычу я и киваю Вике, чтобы та заткнула подругу.

Перехватываю лопату из рук сестры и осматриваюсь по сторонам. Замечаю небольшой сквер и киваю в ту сторону. – Идем. Быстро! – прикрикиваю на Галу, которая даже не двигается с места.

Вика обнимает подругу за плечи и ведет за мной, та продолжает подвывать, но уже тише. Войдя в сквер, я двигаюсь по наитию, потому что совсем не знаю этой местности, пока не дохожу до раскидистого куста.

– Вот. Это самый красивый куст в городе, – констатирую я. – Твоей Булке…

– Булочке, – икая, поправляет Гала.

– Да, Булочке, – исправляюсь я. – Ей тут будет хорошо.

– Ему, – снова воет она.

– Да блядь! – вырывается из меня. – Кто вообще называет кобеля Булочкой?! – натыкаюсь на предупреждающий взгляд сестры. – Сорян, ничего личного. Блядь, – добавляю тихонько и начинаю копать.

Земля уже холодная и тяжелая от дождей. Это нас огорчит, но не остановит. Сдувая с лица волосы, костеря эту Галу с ее псиной на чем свет стоит, я наконец выкапываю микро-могилу и поворачиваюсь к девочкам. Картина прежняя: Гала стенает, прижимая к себе собачий труп, Вика ее гладит и обнимает за плечи.

– Сама положишь, или мне это сделать? – тихо спрашивает моя сестра, как будто мы не о собаке говорим, а, как минимум, о муже и отце троих детей.

– Сама-а-а, – воет Галина и идет к яме, покачиваясь.

Пока они там плачут о несправедливости жизни, я, опираясь на черенок лопаты, – и где только раздобыли в центре города? – достаю телефон и скольжу взглядом по экрану. Уведомлений о новых сообщениях нет, и это огорчает. Мог бы написать короткое «ОК», чтобы я хотя бы понимала, ждет ли он меня. Сердце начинает тревожно колотиться от мысли, что может и не дождаться. Это будет больно.

Но вряд ли Иван так поступит. Это же Богомолов, мой рыжий, он наверняка видит и знает о моих чувствах. Да и я почти со стопроцентной уверенностью могу сказать, что он ко мне неравнодушен. Ладно, приеду к нему, выясним все, и тогда я смогу успокоиться наконец.

Когда оплакивание пса подходит к концу, я уже порядком подустала и хочу спать. Разве можно целый час ныть над животинкой? К тому же, из того, что рассказывала Вика днем, я поняла, что Гала прожила с собакой не больше пары недель, пока муж не забрал ее.