Теряю мотивацию продолжать жить по тем правилам, которые долгие годы принимала из уважения и безграничной любви к родным.

Кажется, что с каждым новым мои вдохи становятся все более поверхностными. Я жду не дождусь момента, когда окажусь на свободе и вдохну так, что заболят легкие.

В моей голове уже собран рюкзак. Я знаю, что в какой кармашек положу. Найдена комната на первое время. Куплена новая симка. На память заучен номер Лейляши, но позвоню я ей месяца через три. Не раньше."

"Я знаю, что Митя ждет резкого изменения моего поведения после побега, но этого не случится. Пусть я во многом разочарована, ценности в душе сохранила. Мы заживем с ним одной семьей, только если поклянемся друг другу в верности перед Всевышним. Теперь не потому, что это хотел бы папа. Это важно мне.

Сегодня я набирала Митю уже трижды, он скидывал, а потом написал, что занят. Меня это злит, конечно. С каждым днем всё сильнее. Это рушит и без того хрупкую веру в правильность собственного поведения, но мне раз за разом приходится себя успокаивать и смиряться.

Сейчас тоже.

Проверяю наш диалог. Вижу, что последнее сообщение Митя даже не прочитал, а мне бы уже удалить на случай, если отец попросит телефон…

«Ты же своим друзьям ничего не говорил, правда?»

Вопрос повис в воздухе. Щекочет мои нервы. Злюсь дико. Почти как на Салманова. Но терплю. Если честно, из последних сил.

Вздыхаю, откладываю мобильный и опускаюсь затылком на кровать. Сама сижу на полу. Теперь смотрю в потолок.

Слышу, что мама суетится внизу. Бекира дома нет, он в прокуратуре. Папа тоже где-то в городе.

В нашем доме царит неадекватно радостная атмосфера. Подозреваю, мама уже даже свадебные платья смотрит. Ждет, когда я оттаю и со мной можно будет поговорить о том, как же повезло…

А у меня каждый раз сердце разбивается, когда думаю, как легко все мои мечты перечеркнули. У меня уже никогда не будет долгожданной свадьбы. Счастливых глаз. Восторга подруг. Бабочек в животе. Максимум – просто роспись с Митей и никах в одной из столичных мечетей.

Только мы, Аллах, и мое непонимание, насколько наш союз ему угоден.

Наверное, если нет, он даст мне понять. Прошу об этом.

Слышу стук в дверь и отталкиваюсь затылком от покрывала. Первая моя реакция всегда одна – злость. Не хочу разговаривать с родными. Но выдавливаю из себя:

– Да…

Мама открывает дверь деликатно. Не распахивает, а медленно и не полностью. Заглядывает, оставаясь при этом в коридоре.

Мне хочется ядовито усмехнуться тому, как мастерски можно одновременно уважать мое личное пространство и мною распоряжаться, но какой в этом смысл?

– Айлин, мне папа звонил только что…

Мама делает паузу, а меня тошнит от того, как наигранно я вздергиваю бровь. Кажется, что сама же копирую манеру ненавистного прокурора.