Но именно сейчас происходит то, ради чего её мне отдали.

Ее отец уже несколько раз обращался ко мне. У Мехти-агъя были планы. Нужна была моя поддержка. В лицо, что нахуй он идет со своими планами, я не говорил. Но, как самому казалось, понять давал: проебался в этой сделке с ожиданиями он, а не я или его дочь. Это должно было стать поучительным. Но не все люди способны учиться.

Достать их сына я обязан. Снова спасти от позора. Я вообще жизнь должен положить на то, чтобы Мехти-агъа наконец-то достиг заслуженных вершин всеобщего уважения.

Не знаю, он всегда был таким говном или стал с возрастом, но и разбираться не хочу. Хочу только, чтобы Айка по возможности прожила свою жизнь без этих мыслей.

Когда-то мы с моим отцом не сошлись во взглядах. Он тоже ждал, что я буду послушно гнуться. Я не стал. Со временем много думал, что может зря? До сих пор часто думаю, что там может и да. Но тут… Не может репутация быть важнее детей. Не может и всё тут.

Беру со стола телефон и прокручиваю в руках. Меня время от времени тянет всё же набрать Айлин. Позвать ее на обед. Искупить перед женой вину за то, что уже явно мой личный косяк и удар.

С Ингой не стоило встречаться. Я же изначально знал, что не стоило. Она настояла. Очень попросила. Повелся. Мы расстались без претензий, сохранив друг о друге вполне теплые чувства. Она меня не разочаровала. По её словам, я ее тоже. Разве что тем, что спал с ней, будучи женатым. Мудак я, да. Она сказала, я согласен.

Инга – не тварь и не сука. Она была замужем один раз и по большой любви. Мужа убили. Бизнес остался ей. Она свое сердце зарыла вместе с телом мужчины в той же могиле, это видно было и чувствовалось, но мы с ней все же сошлись. Наверное, именно потому, что хотели одного и того же. Тянуло нас друг к другу одинаково.

И оборвать было легко.

Инга не из тех, кто ходит вокруг да около. Сказала прямо: под меня сильно копают. Опасно копают. Рассматривают варианты вплоть до устранения. Призналась, что она за меня боится и на месте моей жены давно огрела бы чем-то по башке и отправила в больничку.

Я посмеялся. Ей не понравилось. Она волнуется. Искренне. Но что мне сделать, если я знаю и считаю свои риски оправданными?

Мы с ней не спим и больше никогда не будем, но она изо всех сил пыталась меня уговорить не делать глупостей.

Ночью то же самое по-своему пыталась сделать Айлин. И пусть они действовали по-разному. Одна – с учетом жизненной мудрости, вторая – искренне и задевая куда сильнее, ответ для обеих у меня один. Нет.

Но я пробил человека, чью фамилию Айлин назвала. Сходу не вспомнил, хотя материалы всех дел изучил вдоль и поперек много-много-много раз. Кое-что заучено на память. Многое лично доведено до совершенства. Потому что мне важно, чтобы в суде не развалилось.