А сослагательное наклонение в реальной жизни не канает.

Но мне нужно еще немного времени. Я ищу, как распетлять. Ради нее я что-угодно распетляю. Но и говорить-то толком не могу.

Я ее не пугаю, но сейчас мы висим над пропастью. Одно неосторожное движение – сорвемся.

И это не ее вина, что зависли. Но да. Я правда жду от нее принять меня таким, какой я есть.

Со всеми, блять, чертями. Они будут жить во мне всегда. Просто ей я их не покажу.

Я всегда буду пиздиться не на жизнь, а на смерть. Я всегда буду готов рвать связи и людей. Я не предам её, нашу семью и свои принципы, пусть они не так уже безупречны, как, возможно, хотелось бы.

Ей точно хотелось бы. Мне… Я немного дольше живу в этом мире.

Я закончу с делами. Передам материалы в суды. Её брата отпустят. Она мне ребенка родит.

Всё будет. Всё, блять, будет. Только потерпи ты, ханым. Потерпи, Ручеек.

Я должен был сказать это ей два вечера назад, когда пообещал, что поговорим нормально. Но даже домой не попал. Ебанная работа. Сегодня может быть тоже не попаду. Мариную ее.

Несправедливо это, понимаю.

Но одна из наук, которую усваиваешь только с опытом и возрастом: почти никогда не получается так, как планировал. Просто не надейся.

Я мог бы позвонить уже сто раз. Спросить, как дела. Пообещать, что сегодня точно. Но не делаю этого.

Не потому, что дрессирую. Её за меня отлично выдрессировал отец. Но мной руководит другое: не хочу зря обнадеживать. Это нечестно, к тому же жестоко.

А вот когда вспоминаю о нем – жестокость просыпается в самом. К её семье у меня куча претензии. Несколько раз ловил себя на том, что просыпаюсь раньше, мучаюсь бессонницей и смотрю, как она спит.

А потом представляю, что на чужой подушке. Что кто-то взял бы силой. Что кто-то бы пользовался кроткостью. Не любил. Не оберегал. Не хотел стать лучше для нее. А её в свое дерьмо. Все глубже. И глубже. И что она? Смирялась бы. Искала отраду в детях. Жизнь свою положила на нелюбовь, хотя создана была только для нее.

Но может все мои размышления – это один сплошной лютый эгоизм. Мне важно думать, что со мной она проживет свою лучшую жизнь. Потому что я с ней – точно да.

Закончу здесь и съебемся нахуй. Ей у меня понравилось. Будем жить там. Не хочу, чтобы родня протягивала к ней свои руки. Она мягкая, они ею пользуются."

"Да я и сам хорош – посоветовал попробовать наладить общение. Зачем, блять, Айдар? Вот зачем? Там же сразу было понятно, что нужно рвать. Но она не смогла бы. Наверное, поэтому легонько подтолкнул в спину в ту сторону, в которую ее саму и тянуло. Из этого получилась медвежья услуга. Дальше попробуем иначе. Вдалеке ей будет легче. А влиять на нее – сложнее.

То, что ему влиять я больше не дам – факт. Я не уверен, что Айка это понимает. Скорее всего нет, слишком жестоко.