Такими не разбрасываются. Мы хотим только на время его отстранить от дел. Пусть переживет бурю. Пусть не мешает. Потом – вернется и делает, что хочет. Останется тут. Поедет домой. Ты с ним поедешь…

– Он мне такого не простит…

– А ты себе простишь, если его грохнут, а ты могла это избежать? Или череп пробьют, инвалидом оставят. Ухаживать будешь за имбецилом?

Не отвечаю. Понимаю, что это провокация.

Наум вздыхает. Тянет на себя лист. Достав ручку, дописывает в пустой строчке имя моего брата. Показывает. Сердце снова ускоряется.

– Подумай, Айлин. Независимо от того, что решишь, план действий я тебе скину. Если сольешь Айдару – прости, но сама дура. Эти производства будут закрыты либо Салмановым, либо после его отстранения, либо где-то между девятым и сороковым днем. Ну и на брата твоего всем похуй, ты же понимаешь.

Я бы хотела пропустить слова мимо ушей, но они въедаются ядом в каждую клеточку. Царапаю ладони, чтобы отвлечься на физические ощущения. Не помогает.

– Как я могу знать, что вы не обманываете? – спрашиваю, смотря прямо в глаза.

Мне уже без разницы, кажусь ли дурой. Не задевает расползающаяся на губах улыбка.

Настоящий ответ я знаю сама: никак. А слышу ироничное:

– Ну хочешь, расписку напишу…

Глава 40

Глава 40

Айлин

Делаю воду экстремально горячей и обращаюсь к Аллаху с одной просьбой: лишь бы объема бойлера хватило, пока я не отогреюсь. Пока не оживу.

Кажется, что шум воды немного заглушает мысли. Это отлично. Пожалуй, не вылезу из душа никогда.

Ванная наполнена плотным паром. Я выставляю в сторону руку и даже пальцев толком не вижу. Закрываю глаза, делаю шаг под упругие струи. Подставляю кипятку лицо.

Айдар заходит неслышно. Не говорит ничего. Я просто начинаю чувствовать его присутствие.

Сначала за стеклянной створкой. Он шуршит одеждой, раздеваясь. Потом ступает сзади за нее. В мою поясницу упирается член. На бедро ложится рука. Муж выставляет ладонь вперед и я слежу, как по сухой коже бьют обжигающие капли.

– Ты еще душ принимаешь или уже варишься? – На замечание-подколку отвечаю улыбкой на выдохе.

Словами — нет. Закрываю глаза.

Айдар делает воду не такой горячей, регулирует напор, убирает липнущие к моим спине и груди волосы на одну сторону. Прижимается к шее губами с другой. Я отдаюсь.

Любимые руки скользят по моему телу. Ладони взвешивают полушария груди. Играют с сосками. Потом одна до больного сжимает оба полушария, а вторая спускается, чтобы гладить живот, лобок.

Я поворачиваю голову и встречаю мужской язык. Мы целуемся, глотая летящую с неба воду.

Муж просит – разворачиваюсь."

"В его взгляде – темень. Засасывает. Очерчиваю кончиками пальцев выраженные мышцы торса. Глажу косые. Сжимаю в кулаке член и веду по длине.

Айдар тянет мое лицо за подбородок вверх, я слушаюсь.