Я даже помощь брату не смогла… – Не знаю, как это назвать? Нашантажировать? Натрахать? Напросить?

У Наума глаза улыбаются. Но это недолго: пока жует и тянет отвлеченное: «круто у вас готовят! Надо будет тоже к вам на годик попроситься».

– Права. Ты его не переубедишь. Его никто не переубедит. Нам нужно твое участие в другом."

"– В чем? – Этот вопрос не должен быть задан. Я уже должна подняться, бросить в лицо Наума салфетку и уйти, опрокинув стул. Но я даже не думаю об этом.

Сегодня я готова услышать всё до последнего слова.

Наум тянется к оставленному на полу портфелю. Вслепую достает оттуда бумажку и протягивает мне.

Это странная таблица с длинными номерами, перечнем статей и фамилиями.

– Это номера уголовных производств, которые должны быть закрыты на протяжении ближайшего месяца. Салманов не соглашается. Значит, его нужно отстранить.

Я уже взяла листок в руку. Теперь слежу, как сильно он дрожит. Сжимаю плотнее. Сминаю.

– Твоего брата в списке нет. Но добавить его – минутное дело. Мы знаем, кто встанет на место Салманова. Человек понимает, что должен будет сделать.

– Вы хотите чтобы я его предала… – Шепчу, поднимая глаза на Наума. Увидела бы в его взгляде насмешку – взорвалась бы. Взяла лист с собой, отдала Айдару. Просто слила Наума и его намерения. Но во взгляде мужчины кое-что другое. Тревога.

– Он думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле нихера он уже не контролирует. Ты не понимаешь, насколько он зажал людей. И насколько все этим недовольны…

– Вы не боитесь об этом говорить вот так… – Киваю в сторону. Имею в виду, конечно же, то, что разговор ведется не слишком тайно. Наум мотает головой.

– Все против твоего Салманова, Айлин. Пойми это. Я могу посреди площади встать и орать. Мне ничего не будет. А ему… Сейчас он заряженный, верит в себя. Но ничем хорошим это не закончится. Нам нужен предлог для отстранения. В окружении есть один человек, нужен еще. Я не спорю, сначала он посчитает это предательством. Но немного остынет – поймет, что ты его спасла. Спадет раж – к нему вернется здравый смысл. А если ничего не делать – ты рискуешь потерять сначала брата, потом мужа. Физически потерять, Айлин. Его готовы грохнуть.

Наум замолкает, предварительно выдернув чеку и бросив лимонку четко в грудь. Лист с производствами опускается на стол. Пальцы снова сползают под скатерть. Я сжимаю руки.

Мне кажется, что онемела. В ушах – противный писк.

– Только в обморок не упади, побледнела…

Киваю. Не упаду.

Хотя не знаю, как вообще жива до сих пор. Это всё слишком. Очень-очень слишком.

– Откуда я могу знать, что вы не врете? – звучу хрипло. Снова улыбаю Наума.

– Мы испытываем к Айдару не менее нежные чувства, чем ты, малыш. Ну разве что ебаться с ним вряд ли стали бы. Он талантливый, полезный, сильный человек.