Конечно, при большой нужде к Синей горе мог явиться и кто-то другой – менее сильный, но знающий. Однако добираться ему приходилось долго, нудно и далеко не всегда удачно. А если даже удачно…

Попробуй-ка договориться со Стражами Печатей! Невидимыми, неслышимыми, неосязаемыми монстрами, которые подчиняются только королям. И уж совершенно точно войти в саму Пещеру можно только с правителем, да и то лишь по единственной причине: если что-то случилось с Печатями.

Огромное множество лет Пещеру вообще никто не посещал – нужды не было.

А вот последнее время Неблагой король приходил в нее частенько.

И даже не один.

– Здесь ничего не изменилось… – пробормотал Оберон, оглядываясь.

– Если не смотреть на Печати, – откликнулся Кэйворрейн.

Оба правителя стояли почти у входа в Пещеру, изнутри выглядевшего как темный провал.

На стене перед ними тек снизу вверх плотный туман, из каменного пола – в каменный потолок, по дороге собираясь в складки, чуть мерцая, обдавая вошедших заметным холодком.

Посредине туман оставлял огромную дыру, открывая черную стену с сияющими щитами семи цветов радуги.

– Наши еще держатся, – негромко сказал Благой король, подходя ближе, и обвел рукой те три щита, которые создали его мастера: красный, оранжевый и желтый.

 – Я приказал своим Плетущим… в общем-то, я временно посадил их под замок. И Рассветных, и Солнечных. Хватит смертей.

– Верное решение, – кивнул Неблагой, и его лицо исказила гримаса боли.

– Кстати… Это я запустил слух, что Полуночных извел твой клан, Кэйворрейн. Из ревности и желания завладеть ночными нитями.

Неблагой пожал плечами.

– Не сомневался, что это твоих рук дело. Но умные – не поверили.

– Сплетни имеют тенденцию въедаться даже в разум лучших, – заметил Оберон. – И лучше так, чем погрязнуть в страхе перед фоморами.

– Я и не спорю, – хмыкнул Кэйворрейн. – Другой вопрос – кто убил их на самом деле.

Некоторое время он наблюдал за Благим, который прохаживался вдоль стены, пристально разглядывая все семь печатей. А потом сказал:

– Я думаю, клан Полуночных убрал тот же, кто расшатал Печати.

– Вне сомнений…

– Мой венценосный брат не соизволит приоткрыть завесу над этой тайной?

– Я бы и соизволил, – вздохнул Оберон.

 – Если бы мог.

– Даже так… – протянул Кэйворрейн. – Даже вот так… Сила Света не в силах поведать свое знание Силе Тьмы?

– Довольно, Кэйр, – попросил Оберон. – Я наплевал бы на свой гейс ради нашего мира. Но если со мной что-то случится… миру вряд ли станет лучше.

– И тут не спорю… – медленно ответил Неблагой. – Но… Гейс?! Оберон, неужели гейс?!

– Так вышло, – отрезал Благой. – Детали не имеют значения. Я не могу открыть имя предателя. Только одно: скорее всего, он потомок фоморов.