Потому что я почти могла потрогать ту незримую стену, которая вдруг стала вырастать между нами. Так смотрели на моего мужа: с любопытством, где-то даже с уважением, но — как на чужака.

Настороженно.

Вот оно, это слово. От меня словно отшатнулись, хотя никто не пошевелился после того, как все подались вперёд, чтобы рассмотреть мой палец.

Такого я не ожидала. Да, ждала удивления, любопытства, но никак не такой вот отстранённости. Дружной, одновременной. Осязаемой.

Да, жёлтые драконы принесли много горя людям, как и те им. Но это были другие драконы. А я-то выросла у всех на глазах! Я — своя!

Или уже нет?

— Я всё та же, — пробормотала обиженно. Рука мужа тут же обняла, прижала крепче. — Ничуть не изменилась с того времени, как здесь жила. Лишь подросла немного, и всё.

— Конечно, ты всё та же, — матушка улыбнулась мне и, потянувшись, накрыла мою руку своей. — Нам просто привыкнуть нужно. Слишком уж новость… неожиданная.

— Зачем ты рассказала? — вдруг расплакалась Любава. — Зачем? Оставалась бы для нас и дальше человеком. Была бы, как и прежде, моей сестрой.

— Я твоя сестра! — она что, отречься от меня хочет? — Любава, мы же с тобой в одной люльке качались, росли вместе. Ты же всё равно мне родная, роднее не бывает!

— Я думала, что хотя бы кто-то есть одной со мной крови! Что я не одна в этом мире. А ты… Вот зачем?

И вскочив, Любава выбежала из трапезной. Далибор кинулся следом.

— Прости сестру, Дарёна, — матушка снова погладила меня по руке. — Не подумав сказала. У неё сейчас мысли словно карусель, и слёзы — всегда рядом, в дело ли, нет ли.

— Того дня над комаром убитым слезу пустила, — подхватил Богдан. — Сама прибила, сама пожалела. И для меня ты всё равно сестра. К тому же мой жребий на себя взяла — я этого никогда не забуду.

— А ведь Дарёна ради сестры к вам так спешила, — подал голос Эльрион. — Как поняла, что не сёстры они, подумала, может, ищет кто Любаву, да только одну, а не двойняшек. Вот и кинулась за море, едва на крыло встала, чтобы рассказать вам всё. Дня лишнего задерживаться не хотела. И вот что получила…

— Одумается Любава, — батюшка головой покачал, словно и сам не особо верил своим словам. — Может, и правда, искал кто её. Узнать бы надо.

— К князю гонца пошли, — посоветовал ему дедушка. — У него списки быть должны. Все старосты ему их посылали, о тех, кто на ярмарку поехал, да сгинул. Потом находились люди — их вычёркивали. Только пропавших всё равно много вышло. Тел-то на том поле двадцать три было, да не все на нём остались. Кто-то в море прыгнул, от огня спасаясь, да не выплыл, кто-то сбежал, да по дороге сгинул. Многих не досчитались. Смотреть нужно.

— Завтра с утра и пошлю, — кивнул батюшка.

Помолчали. Не клеился как-то разговор, слишком новости для всех неожиданные оказались. Даже для меня.