В считаные секунды она уплотнилась, выросла вверх – и стала похожа на женский манекен из магазина одежды, только высеченный из полированного черного гранита. Причем манекен очень качественный, выполненный с мельчайшей проработкой деталей.

От такой неожиданной трансформации я даже подвис на секунду.

Я уже давно привык к простому правилу: в Зоне агрессивно все, что двигается. И самая лучшая защита от этого – бить на опережение.

Но черная статуя не двигалась.

Она просто стояла и смотрела на нас своими антрацитовыми глазами – и где-то на внутреннем, подсознательном уровне было понятно: она действительно смотрит.

Она – живая!

И сейчас ждет чего-то.

Вот только чего?

Моего броска и удара ножом? Очереди от бармена или Циркача? Но уже понятно было, что вряд ли наши атаки причинят какой-то вред этому странному существу.

Тогда какого ктулху ей надо?

В общем, надоело мне играться в молчанку. Я сунул «Бритву» в ножны, скрестил руки на груди и спросил:

– Ну ладно, давай поговорим. Кто ты?

Статуя повела головой в мою сторону. Черные губы шевельнулись на черном лице, и мелодичный, но при этом неживой, явно искусственный голос, звучавший словно со всех сторон, произнес:

– Меня зовут Грета.

* * *"

"Строения Чистогаловки выглядели странно. Кречетов отлично помнил то, что было написано в «Энциклопедии Зоны»: на этом месте не должно быть ничего, кроме, возможно, небольшого холма, под которым похоронены обломки домов зараженного села.

Но чем ближе отряд подходил к Чистогаловке, тем яснее становилось, что с селом, в общем-то, ничего ужасного не произошло.

Более того: одноэтажные добротные хаты выглядели так, словно их построили совсем недавно.

Смущало только одно: казалось, перед строениями повесили невидимые линзы, немного искажающие пространство. Совсем чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы опытный глаз ученого заметил некие неестественные изменения данных объектов, которые невозможно было допустить при строительстве.

И при этом дорога, по которой двигался отряд, выглядела вполне себе реальной – так же как и многочисленные знаки радиационной опасности, в изобилии натыканные вдоль обочины.

А возле самой границы села торчала большая металлическая табличка, приваренная к воткнутому в землю ржавому железному лому. И на этой табличке, хорошо так проржавевшей от времени и местами разъеденной слабокислотными дождями, все еще читалась надпись, набитая через трафарет красной краской:

ПТЛРВ ЧИСТОГАЛIВКА

Кречетов поднял руку, остановив отряд, после чего жестом дал команду рассредоточиться и приготовиться к бою.

С кем?

Пока непонятно.