И она не она бы была, если бы не добавила: — Я все время была с ней рядом и раньше, и теперь. И тогда, когда тебя с ней рядом не было. Постоянно! Не смей! Не смей бередить ей душу, гадина… Не звони Соне, слышишь!

Ну вот! Блеснувшая надежда на то, что плохое утро — еще не повод считать день загубленным, мгновенно испарилась. Володя медленно двинулся ко входу в отдел. Двухэтажное здание из светлого кирпича сделалось под проливным дождем темно-серым, мрачным. Машину поставил далеко. Зонта у него с собой не было. Потому что у него его вообще не было. Он терпеть не мог бродить с зонтом. Поэтому, пока дошел до козырька над ступеньками, промок основательно.

Ступив под козырек, он тут же принялся отряхивать с волос, с воротника куртки воду. Сердито топать промокшими ботинками о бетонный пол под козырьком. И поэтому, когда с ним кто-то поздоровался со спины странно тонким незнакомым голосом, не обратил внимания. Буркнул что-то в ответ и продолжил избавляться от влаги, насколько это вообще было возможно.

Но тот, кто стоял сзади, неожиданно проявил настойчивость и начал тянуть его за рукав, и называть его по имени-отчеству, и спрашивать, а помнит ли он его. Воронову пришлось обернуться.

— Здрасьте, Владимир Иванович. А меня не пустили. А я к вам.

В метре от него, так же промокнув до чавкающих влагой ботинок, стоял Витек. Тот самый мальчик, который с компанией друзей нашел на пустыре Арину Богданову в бессознательном состоянии.

Как давно, кажется, это было! Воронов растерянно смотрел на мальчика. Он не то чтобы забыл о нем. Просто важность сведений, которыми тот мог поделиться, как-то перестала казаться важной. Ну и да, да, закрутился, позабыл.

— Ты чего тут, Витя? — Воронов протянул ему влажную от дождя ладонь. Пожал жесткую прохладную ладошку мальчишки. — Дома что-то неладно?

— Не, дома все ништяк. — Он счастливо улыбнулся. — Родители пить перестали почти. Мать с отцом на работу устроились. Мне, представляете, комп в кредит взяли. Круто!

— Круто, — улыбнулся Воронов, передернулся от холода и шагнул к двери, Витек не отставал. — В магазин-то тот ходишь за едой?

— Почти нет. — Уши у Витьки покраснели, он опустил голову. — Просто там иногда классные вещи хотят выбросить на помойку. А мне жалко. Апельсины, мандарины, хурма. Бочок срезал, и ешь. Вкусно! Привычка, наверное. Да и мать фруктами не балует. Все мясо да кур покупает.

Последние слова прозвучали не без гордости. Воронов невольно порадовался за паренька.

Они вошли в отдел. Воронов прошел через турникет, велел пропустить мальчишку, сказав, что он с ним. Но в кабинет не повел, решил переговорить на ходу.