Все равно парню помирать, так, может, все же помочь ему? Подсобить смертельно раненному безболезненно перейти в лучший мир – это самый роскошный подарок, какой только можно получить на войне. Конечно, бонусов для моей репутации в Кремле это не прибавит, но, с другой стороны, не все ж шкурными интересами меряется.

Я взялся было за автомат, но тут губы умирающего дрогнули.

– Воды… – еле слышно прошептал дружинник."

"Это можно было организовать. В моем рюкзаке было две фляги – одна с водой, другая, судя по запаху, с самогоном. Вот только вряд ли дружиннику после такой операции на кишках можно было много пить, потому я влил в него воды лишь столько, сколько влезло в крышечку от фляги.

И, подумав, добавил еще и столько же самогона. Наверно, любой хирург меня бы зарезал на месте за подобное, но мне нужно было этот полутруп как-то до Кремля дотащить – и крепчайший первач бармена из «Янова» сделал свое дело.

В глазах бойца появилась осмысленность.

– Как… там? – прошептал он, показав глазами вниз.

Я посмотрел, подсветив себе карманным фонариком.

Там было… фантастично. Рану затянула толстая полупрозрачная пленка, за которой были видны витки кишечника.

Как в давно не мытом аквариуме клубок змей рассматривать. А эта пленка, значит, теперь у дружинника на пузе заместо мышц пресса, жира и кожи.

– Нормально там, – сказал я. – Идти сможешь?

– А куда… идти?

Я кивнул головой в сторону выхода из развалин, который уже окутал своей пеленой густой вечерний туман, поднявшийся от Москвы-реки.

– В Кремль пойдем, к твоим. Но идти придется быстро. Сможешь?

Дружинник попытался подняться на ноги.

– Давай помогу, – сказал я, подставляя плечо.

Воин покосился на меня недобро, но ничего не сказал. Видать, дошло, что я ему не враг. Уже достижение.

По идее, в тумане моя задумка могла прокатить – если, конечно, не придется тащить на себе эту махину, которая в кольчуге с грудным панцирем, стальными поножами и наручами весила минимум полтора центнера. Все это железо я с воина, конечно, снял, изрядно попотев при этом. Но иначе никак – если он вырубится, я его в доспехах точно до красных стен не дотащу. А так есть шанс. Сапоги я с него, кстати, тоже стащил – я-то приучен ходить бесшумно, а этот качок-переросток буханьем своих сапожищ точно всех нео на ноги поднимет.

Хорошо, что идти до Кремля было недалеко – меньше полукилометра. И половину этого пути дружинник преодолел довольно бодро.

А потом его оставили силы…

– Ну, давай, мать твою за ногу! – прошипел я, чувствуя, как на меня наваливаются сто с лишним кило чистой мускулатуры. – Мужик ты или где? Соберись, тряпка!

Ну и матом добавил изрядно, как без него? Без матюгов оно и в атаке никак, и в спасении раненых с поля боя – тоже.