"

"Наконец я тяжело перевалился через край стены – и замер, почувствовав, как мне в горло уперлась холодная сталь.

Ага. Бердыш, приблуда вроде европейской алебарды – длинный и широкий топор на копейном древке, и его острый конец мне под подбородок упирается. Дернусь – проткнет до позвоночника, судя по хмурому и решительному выражению лица того, в чьих руках тот бердыш находился.

Это был широкоплечий мужик в стрелецкой униформе – красный долгополый кафтан, сапоги, на голове простой стальной шлем без шпиля, местами мятый, что не удивительно после стольких вражьих попыток взять Кремль.

Рядом с мужиком еще трое габаритных стрельцов, в той же униформе, с тем же оружием, очень удобным, чтобы с безопасного расстояния хреначить по головам непрошеных гостей, лезущих на стены.

А у ног стрельцов лежал дружинник, которого я спас.

Ну, почти спас… Немного не хватило до полноценного спасения, так как из спины раненого торчало копье, угодившее ему точно под левую лопатку и на две ладони вышедшее из груди. Получается, зря я старался – с насквозь пробитым сердцем даже прокачанному D-геном дружиннику не выжить.

– Как звать? – недоброжелательно спросил один из стрельцов, подходя ближе, – не иначе, начальник, судя по самой длинной и широкой бороде среди присутствующих.

Ну, я выпендриваться не стал, как-никак я к ним пришел, а не они ко мне.

– Снар.

– Снар, значит? – прищурился стрелец. – Не упомню такого. Поди, холоп беглый?

Вот это мне уже конкретно не понравилось.

– А тебе что за дело? – поинтересовался я, краем глаза следя за тем, как один из этой компании краснокафтанных снимает «Вал» с моего плеча, и одновременно прокручивая в голове варианты дальнейшего развития событий.

К сожалению, мой «пропуск» в Кремль лежал сейчас мертвым. Что ж, жаль его, много парень натерпелся, прежде чем умереть, но ему уже ничем не поможешь. В отличие от меня, ибо, как известно, если сам себе не подсобишь, никто и не почешется, поскольку ты в этом мире на фиг никому не облокотился.

Итак, если сразу не убили – это плюс, хотя могут и передумать. Но это вряд ли. Им же надо узнать, что за история с дружинником приключилась. Так что я пока лишь арестован. И сейчас будет обыск… Эх, хорошо бы, если б мой бесценный артефакт умел прятаться в мое тело так же, как «Бритва»! Сейчас найдут, отберут, потом он кому-нибудь что-нибудь прожжет, что наверняка отрицательно скажется на моей репутации.

Однако тут уж ничего не попишешь…

Я не ошибся. Шмонали стрельцы профессионально, при этом тот, с бердышом, продолжал держать свою заостренную железяку возле моей шеи. Понятный намек, ничего не скажешь. Вывернули рюкзак вместе с карманами, тщательно прохлопали всего меня ладонями, похожими по величине на небольшие сковородки.