– Доступен мой старославянский?

Дружинник по привычке потянулся было за мечом, чтобы наказать холопа за дерзость, но рука схватила воздух – оружия не было, потерялось. И сил – тоже.

Скрипнув зубами, воин по стеночке сполз на пол – и потерял сознание. Вот что бывает, когда много выпендриваешься с бревном в брюхе.

Я подошел, присел на корточки рядом.

Дышит.

Но это ненадолго, судя по кровавому следу, что тянулся по полу за дружинником. Лицо белое, как бумага, даже шею щупать не надо, и так ясно, что пульс там нитевидный. Еще минут десять – и кранты дружиннику.

Но тут мне интересно стало.

Есть у меня артефакт «кровь затона», который может за секунду прожечь сквозную дыру в ком угодно и в чем угодно. А лечить он умеет? И вот он, самый доступный и надежный способ это проверить.

Огромная щепка от требюше вошла глубоко, но я справился. Ухватился за нее обеими руками, благо длина деревяшки позволяла, уперся подошвой берца в грудь умирающему – и дернул со всей силы.

Мокрое от крови дерево вышло из раны, мерзко скрипя о края порванной кольчуги. И из дыры в животе воина немедленно кровь потекла. Еле-еле, так как ее в теле раненого почти не осталось.

Ну, я, недолго думая, в ту рану «кровь затона» и сунул, мысленно попросив артефакт: «Вылечи!» Дыра была широкая и глубокая, так что арт вошел в тело дружинника как шар в биллиардную лузу.

И пропал в ней.

Прошла минута. Вторая. Я уж было подумал, что артефакт разморило в пока еще теплом теле и он решил вздремнуть, как из раны полезла наружу всякая гадость – сгустки крови, обрывки кишок и черная субстанция, которую я по характерной вони определил как дерьмо.

Ну, зашибись. По ходу, «крови затона» внутри дружинника все понравилось.

Теперь он там нору решил вырыть для постоянного проживания и сейчас чистит жилище от мусора.

Но я ошибся.

Еще через пару минут в ране наметилось шевеление – и артефакт вывалился наружу, весь в свежей кровище.

Правда, это продолжалось недолго. Прямо на глазах кровь исчезла с поверхности арта, словно он всосал ее внутрь себя, как промокашка чернила, после чего подкатился к моей ноге, ткнувшись в берц. Мол, сделал все возможное. А что подкормился во время лечения – так не обессудь, врачу тоже что-то жрать надо.

Я и не в претензии был – видно же, что парень не жилец, так что какие к артефакту предъявы могут быть? Как говорится, мы оба сделали все, что могли.

Поднял я «кровь затона», положил за пазуху, посмотрел на труп – и удивился.

У «трупа» дрожали веки, словно он силился их поднять. Я уж было подумал, что сейчас увижу глазные яблоки без зрачков и радужки, какие бывают у зомби.

И опять ошибся.

Глаза у дружинника оказались вполне себе человеческими, только мутными, как у рыбы, слишком долго пролежавшей на прилавке. Ясно. Чуда не произошло.