Эритар приподнял ее, облокотил на свое тело и начал поить чем-то.

– Станет легче, – он гладил ее волосы рукой. – Скоро все пройдет. Постарайся запомнить то, что я говорю. Не вставай сама, снова упадешь. Просто позови. Позови и я приду помочь.

– Не уходи, – прошептала Беатрис.

Он встал с их ложа, но быстро вернулся. На лоб легло мокрое полотенце.

– Я подожду, когда ты заснешь, – ответил он.

– Где моя Айана? – спросила девушка.

– Я жестоко с ней разделался, – после паузы глухо сказал мужчина. – Она мертва.

Беатрис всхлипнула и вдруг поняла.

– Это она меня отравила?

Эритар поправил полотенце на ее лбу.

– Я все расскажу тебе позже. Не трать силы. Ты ничего не помнишь?

– Нет, – ответила она, пытаясь соединить осколки воспоминаний.

– Тогда не буду тебя пугать.

Расфокусированным взглядом она уловила жестокое выражение лица мужчины. И вспомнила небольшой эпизод с его участием. Ее дыхание участилось, стало судорожным. Паника накрыла с головой. Беатрис дернулась, сбрасывая с себя и полотенце и прохладную простынь. Крик отчаяния вырвался из груди. Эритар удержал ее за плечи, глядя как глаза закатываются и веки прикрывают их. Он резко переменил положение, ложась и обхватывая содрогающееся тело.

– Думаешь, я был бы рядом, если бы желал зла? – спросил он. – Попробуй заснуть. Я буду с тобой.

– Ты не убьешь меня? – тихо, боясь ответа, спросила она.

– Беатрис, ты не в себе, – его даже передернуло от возмущения.

Эритар взял сброшенное полотенце и промокнул ей лицо и шею.

– Я не знаю, что ты вспомнила, что придумала и что понимаешь не верно. Считай, что разобрана на части, как кусочки картинки. Просто жди. Память вернется, как только тебе станет лучше.

– Расскажи мне, что произошло?

Эритар вздохнул:

– Завтра ты уже будешь достаточно ясно мыслить – все вспомнишь сама. Сейчас тебе нельзя волноваться. Не думай ни о чем, просто расслабься в моих руках. Хочешь, я спою тебе? Как раньше?

Беатрис кивнула, пытаясь дышать ровнее. Хаос в голове не утихал. Мозг отчаянно соединял обрывки памяти, которые как ни крути, приводили к панике и тревоге.

И тут Эритар запел. Эту песню они считали своей, когда были вместе. Такая старая, такая грустная, такая позабытая. Его голос будто бы царапал что-то в ее душе, будоража воспоминания о закате в степи, запахе реки, луговой травы и ласковых рук."

"«Больше они не могут быть ласковыми. Он – это беда», – новая паническая мысль вспыхнула, заставляя тело рвануться прочь.

Эритар не прервал пения, удерживая и баюкая ее.

«Возьми любовь мою и сердце,

Возьми без долга и отдачи,

Возьми огонь, чтобы согреться,

Отдам. Не может быть иначе…»

На этих словах Беатрис заплакала. Сначала тихо, пытаясь остановить и проглотить слезы, потом все сильнее.