Никогда! — акцентируя на последнем слове, я поднимаюсь со своего места и отставляю бокал в сторону.

Я беру в руки свою сумку и направляюсь на выход.

— Я так не думаю, — он в два шага сокращает расстояние, между нами.

Меня начинает давить его такое близкое присутствие, и я отступаю назад.

— Мне все равно что ты думаешь на этот счет, — словно змея шиплю ему в ответ. А если серьезно, то мне даже смешно от этого.

Воздух будто сгущается вокруг нас.

— Так смейся, — я вижу, как он недовольно играет скулами на своем лице.

— Вознесенский, скажи правду, какие твои истинные мотивы? Чего ты хочешь от нас? — недоверчиво смотрю на него и пытаюсь разгадать его хитрый план.

— Если я скажу, что мне надоели эти шавки вокруг меня и я хочу иметь достойную женщину рядом. Поверишь?

Слово «иметь» звучит двусмысленно в этом контексте.

— Достойную? — я не сдерживаю свой истеричный смех. Так я ведь шкура. Какая из меня достойная женщина!?

— Ты опять? — от злости в его глазах сверкают молнии, он с грохотом ставит свой бокал, от чего коньяк расплескивается на стол. Хватит! Мне неприятно об этом вспоминать и тем более говорить.

— Так ведь это я ноги расставила и залетела. Не какая-то абстрактная женщина, а именно я. Тебе не противно от этого? — наверное сегодня я изрыгаю из себя всю ту гадость, на которую я только способна.

В такие моменты мне вообще трудно остановиться. Меня если уж несет, так несет.

— Ну вот снова! — рычит он в ответ. Ты можешь нормально разговаривать или нет?

Что, неприятно?

Расслабься и получай удовольствие «Любимый».

— Ты вытер об меня ноги. Ты растоптал меня и мои чувства. Ты наплевал на жизнь собственного ребенка. Как мне с тобой разговаривать после этого? Я даже смотреть на тебя не могу.

Я вижу, как от злости его ноздри расширяются словно у быка, и он громко втягивает ими воздух.

Чувствую, еще чуток и он взорвётся. А мне отсюда надо еще как-то выйти.

— Игорь, — заставляю себя сменить гнев на милость, — прошу по-человечески, оставь меня в покое. Я ведь тебе не нужна по большому счету. Да и не любил ты меня никогда.

— Может и любил. Тебе то от куда это знать?!

Мы стоим сейчас друг напротив друга.

— Ну да. Действительно. Можно подумать, ты все эти годы тайно в сердце хранил ко мне любовь. А где же ты был, когда я ночами не спала? Когда нам с Ваней денег не хватало? Когда я с маленьким ребенком отца хоронила? — говорю и смотрю ему прямо в глаза.

Он молчит.

Мое горло начинает колоть. Мне хочется плакать.

— Где ты был? Где ты был, когда я с ребенком в больнице лежала?

Он снова молчит.

Черт! Главное не разреветься.

— Да я даже рожать сама ехала. Со мной никого не было. Совершенно никого.