У молодого Алекса были светлые волосы, но с возрастом они могли приобрести более темный оттенок, такой же, какой была лохматая шевелюра незнакомца. По-мальчишески смазливое лицо, дерзкий рот и чуть раскосые глаза вполне могли трансформироваться в черты взрослого мужчины, сидевшего, небрежно раскинувшись, в комнате для завтраков. Он мог быть настоящим Алексом Макдауэллом по миллиону причин. И только по одной-единственной причине он им не был.

— И долго ты будешь следить за мной, как стервятник? — лениво спросил мужчина, даже не обернувшись назад, чтобы посмотреть на Кэролин. Ее отражение четко виднелось на оконном стекле — должно быть, он заметил ее, как только она вошла.

— Это определение тебе подходит больше, чем мне, — спокойно возразила Кэролин, проходя к столу и наливая себе кофе. Лиможский фарфор идеально смотрелся в ее руках. У нее были изящные ладони с длинными точеными пальцами. Руки настоящей леди, полная противоположность рукам незнакомца.

Он резко обернулся и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я похож на стервятника?

— А разве не они высматривают умирающих, чтобы затем насытиться падалью?

Он сидел на ее обычном месте. Стол был большим, за ним могло уместиться восемь человек, но каким-то образом мужчина занял облюбованное ею место.

Его лицо медленно расплылось в злорадной ухмылке."

"— Я ведь тебе не особо нравился, верно, Кэролин?

Он старался расположить ее к себе, но на Кэролин его уловки не действовали. Она села за стол напротив него и хлебнула крепкого кофе.

— Мне не очень-то нравился Алекс, — осторожно сказала она. Настоящий Алекс понял бы, что она имела в виду. — Насчет вас я пока не уверена.

— Ах, значит, ты не уверена, что я — Александр Макдауэлл? Что же я тогда здесь делаю?

Казалось, сомнение девушки вовсе его не смущает.

— Салли Макдауэлл умирает. Когда это произойдет, ее наследники получат целое состояние. Александр Макдауэлл пропал без вести восемнадцать лет назад. Это большой срок, и все думают, что он давно умер. Дяде Уоррену вот уже десять лет не терпится сделать об этом официальное заявление. И если бы сейчас не появился некто, именующий себя Алексом, на кону оказались бы огромные деньги.

— А ты жадная, верно? — спросил он, небрежно бросив в чашку ложку сахара.

— Да нет. Я не вхожу в число наследников. Мне безразлично, жив Алекс или нет. Во всяком случае, что касается денег.

Кэролин говорила холодно и деловито, и очень этим гордилась. Она провела много времени, оттачивая манеру своего поведения, стараясь как можно больше походить на настоящую Макдауэлл, хотя никогда ею не являлась.

— Ты хочешь сказать, что моя мать ничего тебе не оставит? В это трудно поверить — ведь ты считаешься членом семьи почти с самого рождения.

— Не по закону, — возразила она. — Меня не удочерили.