— Да? — отозвался он немного спустя, продолжая лежать неподвижно.

Она приподнялась на локтях и посмотрела на него сверху вниз. Он лежал на голом матрасе, без одеяла и подушек, полностью одетый. Если ему и удалось поспать, то совсем немного — даже при блеклом свете луны он выглядел осунувшимся и каким-то потерянным.

— Алекс, — повторила она, не понимая, зачем к нему обращается, о чем просит.

— Не надо.

— Ты о чем?"

"Он в отчаянии закрыл глаза.

— Не смотри на меня своими огромными глазищами, не лежи рядом и не плачь, не говори, что тебе плохо, что тебя обидели. Кэролин, Богом прошу, оставь меня в покое.

Она завернулась в одеяло и начала слезать с кровати.

— Пожалуй, я пойду в другую комнату…

Он поймал ее за голую лодыжку большой сильной рукой.

— Никуда ты не пойдешь. Ложись спать.

— Я не могу уснуть.

— Прости, но я не могу заменить тебе снотворных таблеток.

— О чем ты говоришь?

— Мне и без того тяжело, а я еще должен тебя утешать… платонически. Мне больно, и ты мне нужна. Я тут лезу из кожи вон, чтобы выполнить твою просьбу и не распускать руки, и ты мне здорово поможешь, если прекратишь смотреть на меня своими проклятыми глазищами и…

Она внезапно успокоилась.

— Я лишь хотела задать тебе вопрос.

Он тяжело вздохнул, видимо, желая взять себя в руки.

— Какой?

— Это правда, что кровать скрипит?

Алекс растерялся.

— Да, можешь сама убедиться.

Она пошевелилась, и кровать громко заскрипела. Кэролин слезла вниз на матрас и устроилась возле Алекса.

— Я, правда, тебе нужна? — прошептала она и погладила его по щеке. Под ее холодными пальцами кожа Алекса казалась очень горячей, и Кэролин почувствовала, как он судорожно вздохнул.

— Ты мне нужна, — хрипло повторил он.

— Вот и хорошо, — прошептала она. Кэролин наклонилась к нему и поцеловала в губы с такой трепетной нежностью, что Алекс должен был догадаться, что она его любит.

Слава Богу, что мужчины не самые догадливые существа на земле. Он принял ее поцелуй, провел руками по спине и прижал к себе. А потом подарил Кэролин долгий, исполненный неги поцелуй, каким прежде никогда ее не целовал. Бывало, он целовал ее неистово, в приступе пылкой страсти, а иногда это был гневный поцелуй, из жажды мести, диктуемый неуправляемой похотью. Никогда еще Алекс не целовал ее с таким самозабвенным упоением, получая от этого откровенное, чистое наслаждение.

Она чувствовала, как желание собирается в тугой комок в низу живота и волнами поднимается к груди. Когда Алекс перевернул ее на спину, Кэролин охотно подчинилась. Она закрыла глаза, а тем временем Алекс горячими, быстрыми поцелуями покрывал ее щеки, веки и уголки рта.

Алекс отстранился от Кэролин и сел на матрасе. Почувствовав себя покинутой, она открыла глаза и уставилась в темноту.