– Вы, кажется, любите покрепче – как и мой муж…

– В наблюдательности вам не откажешь.

– It's elementary, my dear Watson,[9] – усмехнулась Калашникова.

Насколько я мог судить по произношению, она недаром работала на кафедре английского языка.

– Вы лучше скажите, чем вы так напугали герра Лессинга, – продолжила прекрасная доцентша. – Он звонил мне сегодня с утра три раза… Что там у него было под днищем машины? Бомба?.. И как вы узнали об этом?..

– А как самочувствие Валентины? – ответил я вопросом на вопрос.

– Все так же, – пожала плечами Катя.

– Она в коме. Улучшения нет.

– Какие прогнозы?

– Насколько я поняла герра Лессинга, дело может повернуться как угодно. Возможно, она выкарабкается.

– Будем надеяться.

– Парашютисты – живучие, – бледно улыбнулась Калашникова и спросила: – Так что там все-таки с машиной герра Лессинга? Это связано с ее аварией?.. И откуда вы узнали, что…

Говоря все это, Калашникова двигалась по кухне, доставая сахар, варенье, чашки.

– Сядьте, Екатерина Сергеевна, – жестко сказал я.

Она остановилась, молча посмотрела на меня – и повиновалась.

Видно, ее дражайший супруг не слишком часто разговаривал с ней в таком тоне.

– У меня есть все основания полагать, – продолжил я, – что происшедшее с госпожой Лессинг – отнюдь не несчастный случай. Это было покушение.

– Господи!.. – выдохнула Калашникова.

– Кто-то перерезал тормозные шланги в обеих ее машинах. И в «Поло», и в «Пассате». Она вчера села в «Пассат». И разбилась.

Кажется, впервые я увидел на лице Екатерины выражение растерянности и страха.

Она сидела недвижимо, хотя уже давно пора было включать кофеварку.

– Давайте сделайте кофейку мне и Андрею Витальевичу, – сказал я тоном помягче, почти успокаивающим. – А потом вы мне расскажете все о ваших подругах… У меня все-таки есть подозрения, что смерть Насти и эти покушения – и на вас и на Лессинг – связаны между собой… А значит, с вашей парашютной четверкой…

Катя наконец включила кофеварку. Кухня наполнилась ароматом настоящего «эспрессо». Себе Катя налила слабенький цветочный чай. Кофеварка выплюнула последние капли.

Хозяйка отключила ее. Взяла с полочки с сувенирами железный колокольчик (я углядел на нем ленточку с цифрами «1985» и сообразил, что этот колокольчик хранится с ее последнего школьного звонка). Катя прозвонила им. «Слышу!» – откликнулся из комнаты муж. Затем явился собственной персоной, взял чашку, бросил: «Спасибо» – и удалился к себе.

Екатерина Сергеевна поставила вторую чашку кофе передо мной, взяла чай, пепельницу. Закурила сверхлегкую сигарету.