Рация выхрипнула новый вопрос: «Коломийцев, Иван Петрович?» Гаишник опять пробежался по клавишам и снова произнес в передатчик:

– Пять – ноль!

– Принято, – разочарованно отозвалась рация. – А что там за хер свою тачку у поста поставил?

– Это наш хер! – буркнул капитан. – Как понял?

– Понял хорошо, – отозвался сквозь хрипы эфира собеседник. – Хер – наш.

«Развлекаются гаишнички», – подумал я.

– Что, Синичкин с Полянки, – усмехнулся капитан, – пришел машинку смотреть?

– Пришел.

– Держи ключи, – капитан вынул из ящика стола связку из двух ключей и метнул их мне.

Я поймал. – Потом вернешь.

– Спасибо, – сказал я, вставая.

– Спасибо в стакане не булькает, – скорее по привычке, нежели в самом деле желая что-то поиметь с меня, буркнул капитан.

Я вышел из поста в ночь, подсвеченную фонарями Кольцевой. Штрафной загон располагался рядом.

Один из ключей подошел к висячему замку от загона. Тут грустили битые или арестованные автомобили. Битых было больше. Иные представляли собой жуткую груду железа.

«Фолькс Пассат» я узнал сразу. Он был не слишком-то разбит для машины, кувыркавшейся в снегу. Я во второй раз за сегодняшний день убедился, что иностранцы в самом деле уделяют много внимания пассивной безопасности своих авто.

Передок у «Пассата», правда, был расквашен. Крыша слегка вдавлена. Погнут правый бок (видать, на нем авто остановилось после своих кульбитов). Но – и только. С отечественной машиной все обстояло бы куда хуже.

Я обошел «фолькс». Посветил фонариком вовнутрь. На крыше, а также на водительском кресле были видны свежие бурые пятна. «Валентине досталось», – подумалось мне.

Я потушил фонарь, вынул из безразмерных карманов куртки предусмотрительно захваченную из моей «восьмерки» огромную тряпку.

(Когда-то, когда я еще жил с Ириной, она служила нам пододеяльником, теперь использовалась для технических целей.) Я постелил тряпку под «Пассат» спереди. Лег на нее на спину и вдвинулся под машину.

Осветил днище автомобиля фонариком.

То, что я ожидал увидеть, я заметил сразу.

Пять минут спустя я вернул капитану ключи. Положил в багажник фонарь и грязный пододеяльник и сел в миленькую свою «восьмерочку».

Поворот на Алтуфьевское шоссе был в трех километрах сзади меня, поэтому я решил похулиганить.

Включил «аварийку» и поперся по резервной полосе задним ходом. Правила дорожного движения гласят, что езда задним ходом на автомагистралях запрещена, но теперь гаишники с ближайшего поста были мои друзья.

Задним ходом «восьмерка» мчала быстрее, чем какая-нибудь «копейка» – передним, поэтому спустя две минуты я уже сворачивал на Алтуфьевское шоссе, на тот дорожный лепесток, что вел в сторону области.

Не останавливаясь, я позвонил по мобильнику Катюше Калашниковой.