Ни секунды не промедлив, она ответила:

– Валька. Валька Крюкова. Или как там ее сейчас – Лессинг.

– Почему? – искренне поразился я.

– Да потому, что Валька Насте – всю жизнь завидовала. Лютой завистью завидовала!.. И – ненавидела! Ненавидела – потому что завидовала!

– Чему же она завидовала? У нее, Валентины-то, и у самой по жизни все было хорошо…

– А тому она завидовала, что Настя моя – всегда первая. Ясно? А ей, Вальке, тоже такой хотелось быть… Первой! Первой! Да бодливой корове бог рогов не дает. Вот она и мучилась всю жизнь, шипела из-под углов!.

.

– Ну, завидовала… – протянул я. – Но не настолько же, наверное, чтобы убивать…"

"– Настолько! Именно – настолько!

Я внимательно посмотрел на немолодую женщину. Ее жгучие черные глаза смотрели прямо и воспаленно. Она нисколько не шутила. Варвара Филипповна была абсолютно убеждена в том, что говорит. Она, похоже, искренне ненавидела Валентину Лессинг.

– А еще, знаете, молодой человек, – ведь моя Настенька-то у Валентины в свое время жениха отбила. Эх, хороший был парень! Без пяти минут муж ее – Олечкин отец, между прочим…

– И где ж он сейчас?

– Погиб.

– Погиб?!

– Да, друг мой, погиб. Восемь лет назад – еще до рождения Олечки. В автомобильной катастрофе погиб…

Варвара Филипповна скорбно покачала головой, а потом вдруг выкрикнула:

– Это все Валька, Валька его, Гошку, убила! А не своими руками – так наняла кого-то! Она, точно вам говорю, она!..

Сухое лицо моей собеседницы – глаза горят, волосы растрепались – вдруг на секунду показалось мне полубезумным.

– А если даже не убивала, так сглазила она его, сглазила нашего Гошеньку! Сглазила! Ведь она ведьма, Валька-то! Цыганка! Колдунья!.

. Глаз-то у нее – черный!.. Ох, уж мы-то с Настей по Гошеньке, по Гошеньке нашему миленькому, так плакали, так плакали…

И она, кажется, вот-вот была готова заплакать и сейчас.

Потом, словно передумав, выкрикнула:

– И Настю, Настеньку она убила! Она, истинно вам говорю – она! Да кто еще, кто?! Она ж ее этими грибами угощала! Ее, Настеньку, – не кого-нибудь! Сама, точно вам говорю, ей яду подложила! Как и Гошеньку тогда изничтожила!

Сухие, воспаленные глаза Варвары Филипповны показались мне еще более малахольными.

По-моему, ей пора было принять что-нибудь успокоительное… И сильно успокоительное!..

…Сейчас, вспоминая эту сцену в тишине ночной коммунальной кухни, я повертел в руках лист, на котором стояли только два слова: Валентина Лессинг.

Стал, никуда не денешься, заполнять его.

Ее участие в убийстве Насти Полевой:

Мотив –?

Возможно, месть – смешанная с ревностью. Или ревность, смешанная с местью.