Я подумал о том неожиданном признании, которое он сделал в холле «Балчуга» – о своем романе с Машей… И у меня возникла такая версия: перед тем, как профессора видели в поселке у Лессингов, он – наверное, неожиданно, без звонка – приехал к Мэри…

– О господи!.. – пробормотала Катя.

– …Что-то в ее поведении, – продолжал я вещать, расхаживая по номеру, – или же в ее внешнем виде – насторожило тогда профессора… Ну, допустим: одета она была по-походному, разговаривала с ним грубо, старалась от него поскорей отделаться… Или была как-то необычно загримирована… Или переодета так, что сама на себя не похожа… Словом, заинтригованный или же приревновавший ее к кому-то, профессор решил потихоньку проследить за ней… И она привела его на дачу к Лессингам… Вот почему профессора так уверенно опознали жители поселка…

– Сплошные натяжки, – холодно сказала Катя. – Тормозные шланги она могла перерезать еще тогда, на вечеринке. Ей незачем было для этого приезжать в поселок. Я бы попросила вас придерживаться фактов, уважаемый Павел Сергеевич. «Если, если…» – передразнила она. – Если в поселке у Лессингов видели Андрея – то почему же свидетели не опознали тогда Машу? Вы же придумали, что он – следил за ней!.. Или вы не показывали вашим хваленым очевидцам ее карточку?"

"– Показывал. А не опознали они ее оттого, что, повторяю, она могла быть загримирована или переодета… Однако согласен с вами, милейшая Екатерина Сергеевна: это все – мои домыслы. Никаких улик у меня нет. Пока нет… Хотя этот мой домысел прекрасно объясняет, когда и как Мария Маркелова перерезала тормозные шланги у машин Лессингов.

Катя несогласно скривила губы, но ничего не сказала. Сигара бесполезно дымилась в ее руке. О'Гар попыхивал своей, развалясь в кресле и добродушно-иронически поглядывая на нас, словно мы разыгрывали перед ним диковинное представление. Этакий хеппенинг с человеческими жертвами.

Ядовитый сигарный дым заполонил всю комнату. Я подошел к окну и распахнул форточку. На меня хлынул морозный январский воздух. Жить стало легче. Я глубоко вздохнул.

– Однако тогда, в «Балчуге», – продолжал я, отвернувшись от окна к слушателям, – все улики, как нам тогда казалось, неопровержимо указывали на Фомича… Мы бросились сюда… Но… – я усмехнулся. – «Но мы нашли его уж на столе, как дань, готовую земле…»

Этой цитатой, иронией своей, я пытался снизить накал страстей, который сопровождал нас весь сегодняшний день. Однако Катя не приняла мой черный юмор – опять скривилась. О'Гар, конечно же, вообще ничего не понял: что значат сии стихи и при чем они здесь.