– Однако все эти мои построения, – сказал я, по-прежнему меряя шагами комнату, – были моим домыслом… И они, конечно же, вы правы, уважаемая Екатерина Сергеевна, вовсе не улики… Улики против Маркеловой появились гораздо позже. Уже сюда, в Колосово, поздним вечером мне позвонил мой старший товарищ и помощник, бывший полковник КГБ Валерий Петрович Ходасевич. Сегодня утром я попросил его посодействовать в моем расследовании и задал ему два вопроса. Один из них был таков: совпадает ли челюстно-лицевой рисунок трупа той женщины, что была найдена после пожара в квартире Маши, со стоматологической картой гражданки Маркеловой?.. Право, не знаю, как полковнику Ходасевичу удалось так быстро ответить на этот мой вопрос… Разве что стоматологические карты на всех россиян хранятся не только в клиниках, но и в архиве КГБ…

Мистер О'Гар содрогнулся. О, как велик страх иноземцев перед могущественной Кэй-Джи-Би! Я не стал разуверять, что просто пошутил. Пусть американец верит во всевластие нашего Большого Брата. Хоть чем-то мы же должны перед ними гордиться!

– Так вот, – продолжил я, – мой старший товарищ из Кэй-Джи-Би сообщил мне, что «зубная» экспертиза неопровержимо показала: несчастная, найденная в огне в квартире Маши, – это вовсе не Маркелова!

На этот раз оспаривать мои слова не стали: собеседники молчали. Мистер О'Гар попыхивал сигарой. Катя держала руку с дымящейся палочкой на отлете – вверх поднимались тонкие сизые струйки дыма. Лицо ее оставалось грустным и безмерно усталым.

– И это, – проговорил я, остановившись посреди комнаты, – это, господа присяжные заседатели, уже улика. Настоящая, стопроцентная и неопровержимая… А теперь… Теперь, дорогая Екатерина Сергеевна, – учтиво обратился я к Кате, – не могли бы вы рассказать нам, каким образом Мария Маркелова сумела так повредить парашют бедного Фомича, что он разбился? Если она вообще в состоянии это сделать?

Катя затушила наконец свою вонючую сигару. О'Гар последовал ее примеру.

– Ничего нет проще, – утомленно прикрыв глаза, сказала она. – Мы с девчонками обсуждали это на аэродроме тысячу раз – в шутку, конечно: можно ли угробить парашютиста так, чтобы никто ничего не заподозрил – и чтобы тебе ничего за это не было… По всему выходило – можно. И без проблем… Как видите, шутка обернулась правдой…

– Ну, и как она это сделала? – спросил я.

– Паша, это тоже моя версия. У меня нет никаких доказательств. Я расскажу только, как она могла бы это сделать…

Катя называла меня то на «ты», то на «вы»; то Павлом Сергеевичем, то Пашенькой, то Пашей. По-моему, это свидетельствовало о крайней усталости и перевозбужденности моей клиентки.

– Итак? – спросил я.

– Здесь, в Колосове, принято хранить парашюты прямо в комнатах, – пожала плечами Катя.