Паша изловчился и свободной рукой содрал с противника маску.

Белые волосы рассыпались по плечам. Павел повернул преступника лицом к Джейку и Кате. Они увидели лицо, искаженное от злобы и боли.

Это была Маша.

– Катя, вызывай милицию! – скомандовал, удерживая руку преступницы, Павел.

– Не-навижу-у! – прохрипела Мэри.

ПавелМы втроем сидели в номере «люкс», который раньше занимал Фомич. Джейк расположился в кресле. Он надел рубашку и ботинки. Лицо его было румяным. И не скажешь, что ему – под семьдесят, что он провел бессонную ночь рядом со мной в засаде. Что он безнадежен и американские чудо-врачи оставили ему от силы месяц. Лейкемия.

Напротив него в кресле сидела Катюша Калашникова. Она выглядела не здорово. Деловой костюм измят. Под глазами залегли тени. Сейчас она смотрелась старше, чем на свои тридцать с чем-то там лет.

Шел четвертый час ночи. Машу Маркелову полчаса назад увезли милиционеры из Чехова. Утром я обещал явиться к следователю и рассказать ему обо всех обстоятельствах дела.

А сейчас моего рассказа ждали Катя, моя клиентка, и мистер О'Гар, миллионер и хозяин наследства.

Это повествование было нужно и мне. Во-первых, я хотел проверить себя. Во-вторых, кое о чем узнать у Кати и Джейка.

Я откашлялся. Чашка крепкого кофе – а еще лучше полстакана водки – мне бы сейчас, равно как и всем присутствующим, не помешала. Но я, увы, не вожу с собой в багажнике «восьмерки» ни кофе, ни кипятильник, ни водку. Ходить же по нумерам и выпрашивать у парашютистов водку или кофе сейчас, под утро, было бы все же неприлично.

Я прошелся взад-вперед по комнате. Катя и О'Гар не сводили с меня глаз."

"– На самом деле, – сказал я, – я стал подозревать Мэри по-настоящему еще сегодня – то есть вчера! – утром, когда ее соседка по лестничной клетке сказала мне: перед пожаром в квартире Маши, помимо ее самой, господина Дьячкова и Фомича, присутствовала еще какая-то женщина… Затем эти подозрения подтвердил ваш, Екатерина Сергеевна, супруг. После того как вы… вы… – я подбирал подходящее слово, – вы поругались, я побежал вслед за ним… И у дверей «Балчуга» спросил его: кто, кроме Маши, оставался в ее квартире в ту ночь? И ваш супруг сказал мне: Фомич и какая-то незнакомая особа…

Лицо Кати исказила гримаса. Ей было явно неприятно упоминание о господине профессоре.

Я ходил по комнате – так мне лучше вспоминалось и рассказывалось.

– Это было бы со стороны Маши, подумал я тогда, прекрасным ходом.