– пробурчал в трубку Ходасевич. – Когда оно тебе надо?

– Как всегда – вчера.

– Ну что ж вы за люди-то такие! – воскликнул Валерий Петрович. – Сегодня ж воскресенье! Где я тебе в выходной чего найду?! Что, раньше не мог позвонить?!

Я молча переждал вспышку старческого брюзжания, потом кротко сказал:

– Пожалуйста, Валерий Петрович, очень, очень нужно.

Экс-полковник засопел. Наше сотрудничество все ж таки являлось не односторонним. Он тоже получал от моих изысканий свою выгоду. Временами я поставлял ему информацию о всяких разных гадах, которые могли быть интересными его бывшему ведомству. Вероятно, он передавал эти сведения куда следует. Мой вклад в нашу дружбу бывал не только информационным, но и вполне материалистичным. Порой, когда его помощь оказывалась существенной, я делился с ним гонорарами, полученными со своих клиентов.

Думаю, полковник хорошо помнил об этом.

– Ладно, как только чего узнаю – перезвоню, – буркнул Ходасевич. – По этому твоему мобильному, как всегда?

– Так точно.

Я нажал кнопку «отбоя».

Во все время телефонного разговора с Ходасевичем я держал в поле зрения машину, в которой томилась моя клиентша.

Вдруг гаишный «жигуленок» вместе со старлеем – и с Катей! – резко сорвался с места, проворно влился в поток машин и шустро почесал по направлению вверх, к Лубянской площади.

Я выругался. Что, черт возьми, происходит?!

Времени на раздумья не было. Не включая моргалки, я тронул с места, подрезав печальный троллейбус, который одарил меня укоряющим гудком. Помчался вслед за ментовозкой. «Пятерка», включив сирену и мигалку, резво удалялась по направлению к зданию КГБ. Куда он ее повез? И к чему такие почести – даже мигалку не экономят?

Протискиваясь по традиционно запруженной машинами Большой Лубянке, я с большим трудом держал в поле зрения милицейскую «пятерку» – ей-то, в отличие от меня, дорогу уступали.

Машина резко свернула в переулок. Я – за ней. Подрезал «шестерку» с дедком, вцепившимся в руль. «Шестерка» завизжала тормозами и чуть не въехала мне в бок. Дедуля, видать, не знал языка современных неприличных жестов и по старинке постучал пальцем по виску. Я, извиняясь, развел руками. «Шестерка» сменила гнев на милость и покатила дальше."

"Я чуть не потерял из виду своих клиентов. Где-то там в перспективе переулка маячила гаишная машина. Вот она остановилась. Я погнался. Резко затормозил, не доехав до «пятерки» метров пятьдесят.

Я так и знал: они остановились перед отделением милиции.

И увидел, как Катя в компании старшего лейтенанта выходит из машины. Она что-то возмущенно говорит, а тот, скотина, берет ее под локоток и тянет за собой.