Богатой не буду… С Новым годом тебя, Гошенька, и с Рождеством!

– И тебя – тем же концом по тому же месту!

«Чего не отнимешь у аэродромной публики, – улыбнулась про себя Катя, – так это неслыханной простоты. Все они там такие сермяжные, посконные и домотканые!» Именно поэтому она в свое время бросила прыжки: переросла компанию. Ей с ними стало неинтересно.

– Ну, как ты, Гошенька, поживаешь? Что нового? Давно в Колосове не был?

– Давно, Катюха, ох, давно…

– Кого-нибудь из наших видел?

– Да всех видел, – мрачно сказал Гоша. – И тебя тоже. У Настьки на похоронах… Ничего там не известно, что с ней все-таки случилось?

– Ничего нового, – ответила Катя.

– Как и говорили: пищевое отравление.

Естественно, она не собиралась посвящать Гошу во все происшедшее (и происходящее!) с ней и ее подругами.

– Слушай, а почему на похоронах Валентины не было? – спросила Катя.

Катя прекрасно знала, почему, но ей надо было подвести разговор к главному. Еще со времен работы над диссертацией она запомнила: если сомнительный аргумент или пример «закопать» где-то в середине меж других примеров или аргументов – оппонент, даже въедливый, его не замечает.

Так и в общении: на вопрос, значимый для нее, но заданный между делом, в череде других, – Гоша не обратит внимания.

– Почему Вальки не было? – переспросил Гошка. – А кто ж ее знает… Боялась, наверное… Что ее осуждать будут… Ведь она же Настьку теми грибами накормила…

– А с Фомичом ты на похоронах говорил? А то я что-то не успела… Как он?

– Да нет, не говорил… Как-то, знаешь, на кладбище не до разговоров… А поминок вроде не было…

– А почему Никитки на похоронах не было? – невзначай задала Екатерина Сергеевна свой главный вопрос.

– Никитки? Этого психа? Чего это ты им заинтересовалась?

– Да так… Может, – дай бог ему, конечно, здоровья, – с ним тоже случилось что… Жалко… Все-таки беззлобный был парень… Вроде дурачка деревенского…

– Не знаю, не знаю, мать, где он, что с ним… На аэродроме его давно не было.

– Позвонил бы ему.

– С какой стати!.. Да у меня и телефона его нет…

– Ладно… – протянула Катя, соображая, как ей все-таки теперь отыскать телефон Никиты. – Ну, а как там Мэри? – продолжила она задавать свои значимые вопросы.

– У нее что нового?

– Так вы ж с ней виделись, – удивился Гоша, – тогда, на даче у Вальки-то!.. Когда Настька погибла…

– Виделись-то мы виделись, – проворчала Катя, – а поговорить не успели… Знаешь, было как-то тогда не до разговоров…

– А что – Машка? – пробормотал Гоша. – Машка как Машка…

– Как она, пьет?

– Да не знаю… – уклончиво сказал Гоша: видно было, что он колеблется: ему есть что порассказать о Мэри, но он сомневается, говорить или нет.

«Давай, давай, Гошенька, – мысленно поторопила его Катя.