— Вот именно, не могу, — уперся Женька. — Я в вашей квартире сегодня совсем запутался.

— Слушайте! — возмутилась Нина Ивановна. — Вы не могли бы свои отношения выяснить где-нибудь за пределами нашей комнаты? Нам, между прочим, завтра с отцом действительно на работу.

— Вернее, уже сегодня, — любил во всем точность Борис Олегович. — У нас, в отличие от некоторых, каникул не существует. А ну! Вон отсюда! — повысил он голос.

Мальчики в темпе ретировались. Вульф вылетел следом за ними.

— Говорил же тебе, — прикрывая дверь родительской спальни, услыхал Олег недовольное бормотание отца. — С этим Женькой у нас две недели не будет покоя.

Мама что-то тихо ему ответила, но Олег предпочел продолжения разговора не слышать.

— У тебя что, крыша поехала? — осведомился он у Женьки, когда они оказались на другом конце коридора. — Шуруй в туалет, — гостеприимно распахнул он соответствующую дверь.

— Нужно мне очень, — замахал длинными руками Женька. — А если было бы нужно, сам бы дошел.

— Чего же всех на ноги поднял? — уже охватывало раздражение Олега. — Мне и так с трудом удалось уговорить предков, чтобы они тебя взяли. Ладно. Я спать пойду.

— Погоди! — решительно преградил ему путь к отступлению старый друг. — Я же к тебе шел. Там, в гостиной, кто-то сигналы бедствия подает.

— Чего? — ошалело посмотрел на него Олег.

— Что слышал, — отозвался Женька. — Прямо над моей головой.

— Над чьей головой? — поправил съехавшие очки Олег. — По-моему, ты от жары совсем…

— А вот ни фига! — выкрикнул возмущенно Женька.

— Тихо ты! — прошипел Олег. — Предки и так на взводе.

— Ой, — спохватился Женька.

— Что там еще такое? — тут же донесся из спальни далекий голос отца.

— Ничего, ничего, папа, спи! — крикнул заботливый сын. — Тут вода очень горячая потекла из крана. Женька немного обжегся.

На том конце коридора послышался шум. Дверь родительской спальни с треском распахнулась. Мгновение спустя перед ребятами предстал разъяренный Борис Олегович в длинных цветастых трусах и с всклокоченной темной шевелюрой.

— Слушайте, вы! — заорал он так, что голос его эхом разнесся по квартире. — Если еще этот Женька хотя бы один только раз чем-нибудь там обожжется или пойдет ко мне в комнату искать туалет, пеняйте на себя! Обоих на улицу выгоню!

— Мы больше не будем, папа, — смущенно промямлил Олег.

— И в туалет никакой мне не надо, — подхватил Женька.

— Ах, значит, тебе не надо! — пуще прежнего разъярился Беляев-старший. — Это ты, значит, меня нарочно поднял, чтобы я завтра работать весь день не смог!

— Да я не хотел, — оправдывался долговязый мальчик.

Но на Беляева-старшего уже никакие аргументы не действовали. Он разразился громкой тирадой.