Нас обоих будто ломает, до темноты в глазах, до искр, а Гирдан велит продолжать… Не взирает на слезы, матери, на ее попытки доползти. На кровь, хлынувшую из носа и ушей Янги, на ее предупреждения, что магию не удержать, на то, как девочка едва ли не выламывает себе спину, корчась от невыносимой боли.

Света становится все больше, а затем вспышка ослепляет…

Ослепляет так, что кажется, что весь мир погрузился во тьму. Смаргиваю раз, второй, чувствуя, как мокрые ресницы слипаются раз за разом. Солоноватый привкус слез уже и на губах. И плачу не только я.

Темнота постепенно развеивается, обращаясь в сумрак под грозовыми тучами, затянувшими Аффис, Гиблые Земли и горожан. Люди и плачут. Кто-то бьет себя в грудь, желая унять боль, кто-то отойдя от шока, втыкается в плечо мужа. Да и сами мужчины шмыгают носами. Глаза красные у всех до одного…

Мечи и заколки, упавшие на землю, перестают дрожать, белый туман исчезает, вместе с зеркалом Агаты, спасшим всех Хельм, которые от нее отвернулись… отдали ее в жертву ради тех, кто еще остался в живых…

– Леди Хельм… – едва слышно раздается чей-то голос в толпе, и люди, один за другим, медленно, нерешительно находят меня взглядом.

Ничего не говорят, но слова тут не нужны. По мокрым глазам все понятно. Сожаление… нет, сопереживание. Общая боль и… отчего-то раскаяние. Они ведь даже подумать не могли, как все было на самом деле. Ненавидели, веря в нерушимые доказательства, а истина оказалась иной…

– Леди Хельм…

Мое имя звучало по-разному. Как оскорбление, как восхищение, как предупреждение… А теперь оно звучит, как… “прости… мне так жаль”.

Но на них мне не за что злиться. Люди и тем более общество всегда живет по законам. Где-то жестоким, где-то справедливым. Главное, что ошибившись, общество способно принять ошибку и имеет желание ее исправить. В том и есть сила людей… Их стремление к справедливости…

И она, наконец, должна восторжествовать.

Кидаю взгляд на Дарена, уже вставшего по правое плечо от меня и сжимающего в руках тот самый договор. “Доказательств теперь больше,чем достаточно”, – говорит его взгляд, а теплые пальцы находят мои пальцы и сжимают, обещая, что отныне все плохое будет позади.

Я ему верю… верю как никогда.

Дарен кивает и выискивает взглядом капитана, чтобы отдать свой последний приказ.

– Арестовать Гирдана Сурэла! – рычит он, брезгливо глядя на существо, сидящее на земле с безумным видом."

"Гирдан даже на человека сейчас непохож. Мотает своей опущенной головой, а затем задирает лицо к небу и смеется как безумец, распугивая стражу, которая боится ринуться к нему.

– Хельм, племянник… думаете, победили? – скалится Гирдан.