– Верни мне мой разум! Верни мою украденную жизнь, ведьма! – выкрикивает Кеймар, выхватывая из-за пояса клинок, сталь которого сверкает в воздухе. В испуге выставляю руки. Крок кидается в атаку, капитан тоже спешит, но Кеймар падает сам, так до меня и не дойдя. Падает так, будто его молнией поразило. И искры… сиреневые искры разлетаются по воздуху вокруг его тела, свалившегося на землю и бьющегося в конвульсиях…

– Что за…? – пугается народ, и вместе с ним и я.

Капитан первым кидается к Берру, тут же поспевают и другие, загораживая своими спинами обзор. Видно лишь трясущиеся в лихорадке ноги, а затем они вдруг резко вытягиваются и падают неподвижно на землю…

Изумленная толпа притихает. Белобрысый капитан медленно поднимается с колен. Он слышит жужжащие в воздухе вопросы: “Что там? Что произошло с этим безумцев?”

– Мертв, – хрипит голос блондина, и шепота в толпе становится все больше.

– Черной магией убит, – еще более мрачным тоном добавляет капитан, а затем кидает в меня острый взгляд.

В этом взгляде намешано столько всего. И испуг, и разочарование, будто он уже успел поверить, что Хельм не злодейка, и… приговор. Осуждение.

Он решил, что это я? И толпа вот-вот подумает так же!

– Что? Нет! Это не я! – хочу закричать, когда понимаю, как это выглядит. Берр мчался ко мне, обвинял, за нож взялся, и вдруг умер от черной магии, спасшей меня.

Боги! Уму непостижимо! Я уже знаю этот сценарий!

Гирдан решил повторить историю! Раз уж своими руками не может меня убить, решил подставить, чтобы толпа приняла решение о смерти, а не он?! Думает, это непрямое вмешательство?

Одни боги знают, насколько он хитрый и подлый, но на этот шаг все же пошел… Значит, так сильно я ему мешаю.

– Как прискорбно, леди Хельм! – раздается леденящий душу голос в сковавшей топлу тишине, а затем и шаги.

Медленные, но знакомые до боли и злости.

А вот и сам зачинщик. Явился, разумеется! Гирдар Сурэл в богатом камзоле кровавого цвета шествует через толпу словно хозяин этого города – что, впрочем, недалеко от истины.

Острые черты лица, тонкие губы, вечно сжатые в надменной усмешке. А глаза – холодные, расчетливые, – горят предвкушением скорого триумфа.

– А я так надеялся на перемирие, – еще и нагло лжет, начиная свою партию почти в точности, как его гнусный предок!

– Но вижу, вы не отличаетесь от своих предков, – выдает он, остановившись в нескольких шагах, и небрежно указывает рукой в уже мертвое тело Берра.

– Прискорбно, что еще одну Хельм придется отправить на костер. Но грех есть грех, а правила Аффиса нерушимы. И от наших законов вас не спасут даже высокопоставленные друзья в столице. Впрочем, как я полагаю, их разум освободится от вашей магии, как только вас не станет.