Не задумываясь, кладу свои пальцы поверх его широкой распахнутой ладони, и по коже пробегает электрический разряд.

Едва сдерживаюсь, чтобы не отдернуть, а но уверена, что дракон тоже это ощутил. Потому и сжал инстинктивно мои пальцы на долю секунды.

К счастью, забираюсь я быстро, освобождаю руку и усаживаюсь у окна, Дарен опускается напротив, и наши колени едва не соприкасаются.

Воздух мгновенно становится меньше. Я делаю вдох, а запах его парфюма – пряный, с нотами кедра – заполняет тесное пространство.

“В будущем, если выживу, надо бы подумать о парфюмерной лавке!” – решаю отвлечь себя чем-то привычным.

– Милая карета, – отмечаю я, чтобы разогнать неловкость.

Здесь правда красиво: бархатные сиденья, тяжелые черные шторы на окнах.

Карета, наконец-то, трогается, и я невольно хватаюсь за край сиденья. А Дарен инстинктивно пытается поймать. Благо, или уже к сожалению, этого не требуется.

Его длинные, изящные пальцы застывают в нескольких сантиметрах от меня, но даже так опаляют невидимым огнем.

Зрачки не пульсируют, но расширены так, что радужки почти не видно. Взгляд, пристальный и в то же время притупленный, внимательно скользит по моему лицу и… задерживается на губах.

Я ощущаю этот взгляд физически, почти как прикосновение. Даже горло пересыхает.

Хочется не то схватить его, не то убеждать. Но вместо этого я просто продолжаю смотреть, замечая детали, которые не видела раньше – едва заметный шрам над левой бровью, золотистые крапинки в радужке.

Еще одна кочка заставляет вздрогнуть, очнуться.

Тут же смаргиваю и выпаливаю первое, что приходит в голову:

– Долго еще ехать?

Дарен моргает, словно очнувшись от транса, и отводит взгляд. Поворачивается к окну и прочищает горло, а его пальцы сжимаются в кулаки так, что костяшки белеют.

– Несколько минут, – отвечает свершим, хриплым голосом.

– Тогда, пока есть время, давайте обсудим действия. Предлагаю сыграть с нашим свидетелем в плохого инспектора и хорошего.

– Что вы имеете в виду? – хмурится Дарен.

Уверена, что и у них есть такие методы, но не знаю, как правильно назвать, поэтому и описываю.

– И лучше, если я сначала попробую поговорить сама, – заверяю инспектора. Ему это не особо нравится, но мне есть чем обосновать такое предложение.

– Хорошо, я буду наготове, – соглашается он, и карета снова погружается в тишину.

Последние минуты пути растягиваются в вечность. Каждый толчок кареты заставляет нас слегка покачиваться, наши колени случайно соприкасаются. От этих мимолетных прикосновений хочется взвыть.

И судя, по желвакам Дарена и пульсирующей жилке на шее – ему намного хуже, чем мне.

Да, из нас двоих – только на нем ответственность за род из-за проклятия.

Но все же… пытаюсь отодвинуться дальше, а некуда – спина уже прижата к стенке.