Особо размышлять я не стала, так как мои колебания явно не понравились мэтру Куперу – он начал хмуриться.

-- Осилю. – уверенно заявила я.

Он некоторое время недовольно смотрел на меня, как будто ожидал другого ответа, а потом сообщил мне:

-- Есть одно место. Эдер через неделю женится и с женой уезжать собирается в деревню куда-то. Место хорошее – мэтр неуклюже выбрался из-за стола и буркнул: – Пошли, посмотришь.

Прилавок был не слишком велик, и находится хоть и не в центре Стока, но и не с самого края. Сейчас тут стоя рыжебородый здоровый детина в огромном сероватом фартуке, повязанном прямо поверх дохи.

Торговал он вареными яйцами, нарезанным на крупные ломти хлебом и кусками какого-то жесткого крошащегося сыра. Сейчас он только раскладывал товар, устраивая яйца горкой на большом блюде, и на фоне белой скорлупы грязь под ногтями смотрелась особенно противно.

Поприветствовав хозяина Стока, этот самый Эдер заговорил с ним о чем-то так тихо, что слов было не разобрать. Я, дожидаясь мэтра, огляделась. За соседним прилавком, расположенном метрах в двух от этого, какой-то работяга покупал миску горячей похлебки.

Полная женщина, закутанная в неуклюжий тулуп, нырнула под прилавок, вытащила здоровую поварешку и наклонившись, разворошила ворох тряпья. Сняла крышку с зарытой там кастрюли и оттуда немедленно рванули в небо клубы пара.

Хозяин договорил с Эдером, и глянув на меня, поинтересовался:

-- Ну что, берешь место?

-- Я бы предпочла прилавок там, где еда подороже.

-- Ишь ты, подороже… – хмыкнул он. – Где еда подороже, там и место будет дорогое. Да и занято там все давно. Хочешь – бери, не хочешь – ступай в другое место.

-- Что ж, раз выбора нет, пусть будет здесь.

Я достала серебряную монету и протянула ему. Деньги хозяин Стока не взял, а нахмурившись приказал:

-- Прибери, дурында! В конторе отдашь. – и раздраженно покачал головой, поражаясь моей бестолковости.

Мы вернулись в контору, и мэтр Купер записал что-то в своей книге. Затем забрал у меня монету и напомнил:

-- Только смотри, чтобы честно.

* * *Со Стока я отправилась на улицу Фонарщиков, и в лавке, про которую мне говорила госпожа Ханна, высмотрела толстую шерстяную ткань практичного темно-синего цвета. Кроме этого я приобрела рулон белой льняной ткани.

Её мне завернули в серую оберточную бумагу. Ткань, кстати, была явно фабричной выделки и стоила не так дорого, как я ожидала. Все вместе обошлось меньше серебрушки. Я была права – времена здесь не совсем дикие, есть уже и механизмы, пусть и простые.

Со всем этим добром, сложив его в мешок и перекинув через плечо, я вернулась на Сток, который уже заполнился людьми, и медленно побрела от одного края к другому, останавливаясь у каждого прилавка и наблюдая, чем торгуют и по сколько.