Ему явно никогда и ничего не дарили, и лучшее, что он видел в жизни — изредка перепадавшая вкусная еда. Такая, на которую мальчишка из моего мира и внимания бы не обратил. Мне стало грустно, я понимала, что поправить всё это будет очень сложно.

-- Не знаю, малыш, что еще, но свистульку мы купим обязательно. Вряд ли это будет полезная игрушка, но уж такую то мелочь мы точно сможем себе позволить.

Ирвин посмотрел на меня с сомнением, вздохнул и пробурчал:

-- Ступай ужо, пока малявка спит.

Чай с госпожой Ханной мы пили неторопливо. Я, понимая, что это, пожалуй, единственный возможный “перекур” за весь день.

А она, похоже, просто соскучившись по собеседникам.

– … и вот у неё молоко можно брать всегда. Очень добросовестная женщина и никогда не разбавляет. Я с большого горшка, бывало, целую плошку отборной сметаны собирала. А еще она обрат продает. Для каши утренней самое то, а по цене сильно дешевле.

Я запомнила, где найти продавщицу и как её зовут, но спросить, что такое обрат, не рискнула. Раз обрат — это что-то из молока, я должна бы это знать. Такой вопрос сразу выдаст во мне человека, который в деревне не жил.

Аккуратно перевела речь на другое:

– Как думаете, госпожа Ханна, что лучше продавать на Стоке? Пироги или лепёшки? А может, бутерброды делать или ещё что-то другое?

– Я там нечасто и бывала, Элли. А только думаю, что пирогов там и своих достаточно. Вот каши бы, мне кажется, покупали. А только как ты будешь посуду туда тягать? Этакую тяжесть и не утащишь, пожалуй. А в кулёк кашу не нальёшь, сама понимаешь.

– А если кашу сухую и плотную делать? Или продавать только в тарелки покупателей?"

"– Ой, девонька, не выйдет так. Там столуются мужчины в основном.

Многие не станут таскать с собой миску. А плотную кашу, чтобы не текла… Ну даже не знаю. Есть-то ее как в сухомятку?

Тут мне вспомнился плов, который всегда с удовольствием ел мамин муж, здоровяк Димитрис, когда я приезжала к ним в гости. Со своим забавным акцентом он выговаривал:

– Мой жена готовить восхитительно, но за этот ка-аша, – он указывал глазами в тарелку, – я готов отдать свой бессмертный душа! – и басовито смеялся, протягивая тарелку за добавкой.

На Стоке я бывала днем всего пару раз, но вот каш в продаже не заметила. Пироги и бутерброды, даже суп продавали, а вот плова не видела.

Может быть, я и не приготовлю настоящий узбекский, но некое подобие точно смогу. Здесь ведь никто и не знает, как он должен выглядеть, этот самый плов. Продавать можно в бумажных кульках: такая еда не потечёт. Легко сохранить горячим до покупателя. Хорошо бы только найти подходящие специи.

Тем более, что был у меня в заначке рецепт, который я стыдливо называла про себя “ленивым пловом”. Почти ничего общего с настоящим он не имел, даже специи туда не добавлялись.