Сходу в приятном удивлении расширяю глаза – мой большой грубоватый Бойка отлично справляется. Действует быстро, но поразительно аккуратно. Нюта только забавнейшим образом складывает ротик буквой «о» и часто моргает. Рядом с Киром она кажется совсем крошечной.

– Об этом ты тоже видеообзор смотрел? – спрашиваю тихо, осторожно обвивая мужа руками и прижимаясь губами к его плечу.

Он на мгновение вскидывает взгляд. Оглядывается.

– Нет, об этом я не подумал, – ответив, переходит ко второй ножке.

А потом так же ловко справляется и с ручками. Я под конец только что не аплодирую. Ну и Кир собой, безусловно, гордится. Будто и правда тот самый сверхсложный язык программирования покорил.

Обнимаю и хвалю.

– Ты крут! Очень!

Бойка в лице меняется. Прожигает взглядом. Ладонями по лицу скользит. Большими пальцами на губах задерживается.

– Тосковал? – догадываюсь я.

Он громко выдыхает и буквально роняет голову. Упираясь лбом в мою переносицу, хрипит:

– Как псина, родная.

– Я тоже очень скучала, родной, – тарабаню с дрожью.

Объятия становятся напряженнее, накал растет, дыхание смешивается, но только смыкаются губы, Нюта с необычайно громким возмущением напоминает о себе.

– Боже… – спохватываюсь я.

Бойка только усмехается. А дальше нас ждет не менее волнующее испытание – первое купание. Кир на самом деле такой молодец! Я ничего не заказывала, а он купил и ванночку, и кроватку, и даже коляску."

"Купает, естественно, тоже он. Я лишь наблюдаю и по мелочи помогаю. На глаза то и дело слезы наворачиваются. Поверить не могу, что все это происходит с нами в реальности. Кто бы что ни говорил о моем Бойке, он исключительно потрясающий мужчина. Я и сама долго ошибалась. Не только физическая сила у него в избытке. Не менее сильный он духом. Пусть упертый, взрывной, доминирующий и временами грубоватый… Вместе с тем заботливый, ласковый, ответственный, работящий. Ему под силу любая задача. Справится со всем! За эти дни доказал с лихвой.

– Я так тебя люблю, – шепчу Киру чуть позже, когда выкупанная, одетая и накормленная Нюта засыпает у него на руках.

Бойка не отвечает. Вижу, как закусывает губы и с шумным вдохом сжимает челюсти. Так ничего и не говорит. Зато потом, когда мы уходим в свою комнату, показывает. Все чувства выплескивает – и всепоглощающую любовь свою, и раскаленную тоску, и скопившийся плотский голод. Тише, чем обычно, все происходит. Громко мы только дышим. И эти вибрирующие разнотональные звуки распаляют больше, чем самые страстные крики. Движемся не быстро, но непрерывно. Целуемся, забивая друг другом все рецепторы, все поры, все нервные окончания. Переполняем до трескучего напряжения. Смешиваемся в один сплоченный механизм. Мокрые. До предела разгоряченные. Сверхчувствительные, словно оголенные провода.