Я узнала название и заказала Киру несколько упаковок. Просить маму попробовать еще раз дать малышке грудь не переставала. Однако с каждой попыткой все меньше верила в какой-то успех.

Закончив малышку одевать, беру на руки и, глядя в милое личико, слегка качаю.

«Ну, какая же она красивая…» – думаю я с улыбкой.

– Мам, давай попробуем еще раз покормить…

Договорить не успеваю, мама так сердито смотрит, что я обмираю.

– Нет молока. Нет! Как ты понять не можешь? – шипит резким тоном.

– Но консультант по грудному вскармливанию сказала, что надо прикладывать, – осторожно тяну я.

– Сказала, сказала… Когда ты перестанешь меня донимать? Или хочешь, чтобы я умерла? Чуть теплая лежу! Повернуться не в силах. Все болит. Все.

– Ладно… Отдыхай.

Отворачиваясь, беру со столика подготовленную заранее смесь. Пока кормлю Аню, не смотрю на маму, хоть она и продолжает что-то рассказывать.

Mr. Бойка: Я внизу. Выйдешь?

Варвара Бойко: Да. Дай мне пару минут.

Аня уснула, но оставлять ее с мамой я не решаюсь. Зову медсестру, сунув ей в карман деньги, прошу оставаться в палате, пока не вернусь.

Издалека узнаю своего Бойку. Сердце тут же сжимается, и отчего-то накатывают слезы.

Я ускоряюсь. Кир не двигается. Только смотрит так, будто год не виделись. В лице не меняется. Но воспаленные глаза выражают и переживания, и растерянность, и жгучую тоску.

Останавливаюсь, только когда налетаю на него. Обвиваю шею руками. Прижимаюсь. Втягиваю запах. Он тоже выразительно вдыхает. И еще громче выдыхает. Только после этого обнимает. Притискивает с какой-то пронзительной осторожностью.

Проходит не меньше минуты, прежде чем смотрим друг другу в глаза.

– Ты что, совсем не спал?

Полагая, что без меня всю ночь просидел за работой, собираюсь ругать. Однако быстро об этом забываю, когда Бойка отвечает:

– Без тебя трудно.

Я, конечно, тоже безумно скучаю вдали от него. Но за заботой об Ане это, наверное, не так сильно ощущается. А он ведь дома совсем один.

– Родной, – все, что говорю.

Целую в уголок рта. Невольно обращаю внимание на то, что мы не одни. Кир без слов понимает и отводит в сторону.

– К отцу ездил вчера сразу после больницы. И сегодня утром, – сообщает приглушенным тоном.

Меня сходу охватывает тревога.

– Зачем? Не надо, Кир, пожалуйста, – обхватываю его ладони своими и к груди прижимаю. – Пусть полиция занимается. Градский обещал, что подключит все свои связи. А он ведь отставной подполковник. Уверена, что все получится.

– Да, звонил мне сегодня. Яхта вчера из порта вышла. А сегодня засекли дрейфующей в море. Никого на борту не обнаружено. Следы пребывания двух человек и… – отводя взгляд, берет небольшую паузу. – Капли крови и две гильзы нашли.