— Прошу простить… — Кольер сделал паузу-намёк.

— Фрэнсис, — понял собеседник. — Фрэнсис Дэстрей. Сейчас учусь на втором курсе градуаты.

— Тем более, Фрэнсис, — спокойно произнёс Энтони. — Какой же смысл мне рассказывать про себя… скажем так, незнакомому человеку, а тем паче магу?

Юноша отвёл взгляд.

— А если я дам вам слово? — заговорил он. — Что далее меня эти сведения не уйдут?

— И сами тут же забудете? — иронично спросил Энтони.

— В каком смысле? — не понял Дэстрей.

— В смысле, что мы можем встретиться… м-м, скажем так, в весьма неприятной и крайне острой ситуации, — объяснил Кольер. — Когда будет предполагаться, что уйдёт с места встречи только один.

Парень опять пару мгновений думал. А потом приподнял подбородок.

— Я понял вас, — ответил он. — Да, соглашусь, это серьёзный резон. Дать гарантии, что такого не произойдёт, я не могу.

— Хорошо, что мы друг друга поняли, — усмехнулся Кольер и повернулся за напитком.

— А вы не боитесь, что не получив от меня слова, — произнёс Фрэнсис, — Вы рискуете оглаской? Мои способности имеют признание.

Энтони, взяв стакан, повернулся обратно к собеседнику.

— И как же я этому смогу помешать? — слегка усмехнулся Кольер. — Причём, даже если получу слово.

— Господин Кольер!

— Уже двадцать пять лет господин Кольер, — спокойно произнёс Энтони. — И, видите ли в чём дело, Фрэнсис, факты нарушения слова, клятв я наблюдал лично и не один раз. А сейчас мне предложено довериться человеку, которого я вижу впервые в жизни.

— Дэстреи никогда не нарушают клятв!

— Клятв не нарушают только мертвецы, господин Дэстрей, — холодно ответил Кольер. — У вас всё?

Парень смерил Энтони хмурым взглядом.

— Могу я хотя бы узнать, — произнёс он. — В чём причина вашего отказа? Ваш род враждует с моим? Или есть…

— Фрэнсис, вы очень странный человек, в курсе? Подходить к незнакомому человеку и о таком спрашивать. Публично! Вы бы ещё поинтересовались, какая у меня поза любимая.

Некоторое время Дэстрей стоял с гордым видом. А потом натурально вспыхнул лицом.

— Я… — парень сглотнул. — Прошу меня простить, я не… Действительно, моё поведение безобразно.

Фрэнсис поклонился. А потом развернулся на месте и порывистым шагом, почти бегом, удалился.

— Твою мать, детишки, — вздохнул Энтони, качая головой.

«Но как-то он понял про наш археум», — заметил Младший.

«И что теперь делать? Явиться ночью тёмной и прирезать?» — снова вздохнул Кольер.

Он отпил из стакана.

«Факт в том, что есть люди, которые могут нас распознать», — добавил Энтони.

«То есть, нам всё равно не избежать объявления нашего настоящего ранга»

«Да, — согласился Кольер. — Но лучше, чтобы это случилось, как можно позже. Чтоб окружающие привыкли к тому, что мы можем куда-то сдёрнуть, не объявляя о целях.