В этот момент к генералу Лукошину зашел посетитель. Он сразу узнал своего учителя.

— Явился, — недобро улыбаясь, сказал генерал. — Ведь всегда знал, что именно ты придешь ко мне.

Старик грузно опустился в кресло, посмотрел в глаза генералу.

— Молодой ты для этой должности, генерал, глупый. Учил я тебя, учил, да, видно, плохо учил.

Генерал промолчал. Он собрал бумаги со стола, сложил их в ящик.

— По мою душу пришел? — спросил он наконец.

Старик молчал.

— Знаешь ведь, — наконец сказал он, — выбери себе смерть. А я подсоблю.

— Порошок тот у тебя? — спросил генерал.

— Конечно. Ты ведь крови никогда не любил. И потом, семья, дети… А от инфаркта умереть почетно.

— Хватит болтать, давай порошок, — протянул руку генерал.

Старик передал ему маленький пакетик, встал, вытер нос и заспешил к дверям.

— А если сбегу, Матвей Николаевич, — усмехнулся генерал, — не боишься?

— Никуда ты не сбежишь, милый мой. Некуда. Да и самому хуже будет. Ты ведь не такой дурак. А так пенсию жене сохранят, детишки отцом гордиться будут.

— Уходи! — взорвался генерал.

После ухода старика он долго сидел один. Затем позвонил жене.

— Тебя ждать к ужину? — спросила она.

— Нет, — резко ответил он, — сердце что-то болит сильно. Поеду в нашу поликлинику.

— Сердце? — удивилась жена. — У тебя же никогда не болело!"

"— А теперь болит. — Он положил трубку.

Еще раз набрал, теперь уже другой номер.

— Слушай, Ира, я тут уеду ненадолго, месяца на три. Да, вернусь, обязательно позвоню. Конечно. Ну, целую.

Он положил трубку, взглянул на пакетик, встал и прошел в комнату отдыха. Через минуту оттуда послышался звон падающего стакана и грузный стук упавшего тела.

Старик, оставшийся сидеть в приемной, ждал минут двадцать, затем вошел в кабинет. Секретарь, знавший, что Матвей Николаевич был учителем генерала Лукошина и его другом, ничего ему не сказал.

Старик прошел в комнату отдыха, подобрал пакетик с пола. Аккуратно положил его в карман. Затем подошел к аппарату правительственной связи, набрал номер и коротко доложил:

— Все готово.

И только после этого вышел из кабинета.

— Сердце болит у генерала. Пусть полежит у себя в комнате, — сказал он на прощание.

Министры обороны, внутренних дел, прокурор республики, директора ФСК и СВР были вызваны к президенту республики.

— Это позор! — стучал кулаком по столу президент. — У нас заговорщики в самих аппаратах наших служб. Как такое могло случиться?

Все молчали. Директор СВР, обычно садившийся с самого края, неприязненно глядел на министра внутренних дел, пытаясь угадать его настроение.

Тот, в свою очередь, следил за директором ФСК. Министр обороны, бывший командующий пограничными войсками, только назначенный на эту должность, пытался конспектировать речь президента.