"Дмитрий Старицкий

Горец. Вверх по течению

1

«Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…» – только и смог я, что подумать этой цитатой, охренело оглядываясь вокруг. Что дальше там у поэта?… Не помню. Сам я Данте не читал, так краем глаза зацепил эту цитату в книге, которую увлеченно читала моя девушка Олеся. Автор – Сергей Сезин, название «Холод речных вод». Она и мне эту книгу подсовывала, но я вот дальше первой страницы так и не сподобился… Не успел. Теперь уже и не успею…

Своих же мыслей не было. Никаких.

Одно охудение. А вместо слов матерные междометия.

На месте подмосковного насаженного еще при Сталине аккуратными рядочками березового леса меня окружали ели не ели, сосны не сосны, какой-то их неведомый мне мичуринский гибрид. Зато какой! Деревья в обхвате были не меньше двух метров, а верхушек не было видно из-за густых хвойных ветвей. Правда, эти деревья до секвой не дотягивали, но все равно реально впечатляли.

День в самом разгаре, а тут сумрачно. Только редкие солнечные лучики проскакивают до земли. Как на картине Шишкина «Луч света в темном бору».

Ярко зеленый мелкий мох на выпирающих из земли мощных корнях.

Травы нет – только ковер из шишек и старых иголок вокруг, скрывающей грибы. Зато, какие грибы! Я такие боровики только в детстве видал. Наткнулся на один, пошел по кругу и собрал всю дюжину. Белый – гриб астрологический. Растет кругами по двенадцать штук. Собрал я эту дюжину крепеньких совершенно не червивых грибов и корзинка почти кончилась. Можно возвращаться назад.

Вот только куда?

Заблудился ты, Савелий Митрич. Как бог есть – заблудился. Даже не заметил как.

Савелий Дмитриевич Кобчик – это я. А так по – простому, по – домашнему – Савва. Мне двадцать лет, почти двадцать один, и я студент Тимирязевской сельхозакадемии. Той, что в Москве. Второй курс. Ну – дурак был, загулял после первого курса на отвязанной свободе в столице и оказался в армии, приобретя совсем мне не нужную профессию башенного пулеметчика БТР и до кучи профессию молотобойца в мехмастерских мотострелковой бригады – вот это умение дома всегда мне пригодится. Теперь доучиваюсь. Ибо – очень важно мне доучиться именно здесь.

Я ведь деревенский. Точнее – кулацкий. Дед мой с отцом и дядьями еще при Горбачеве умудрились выделиться из колхоза в фермеры, на отдельный хутор, право на который в девяностые годы прошлого века пришлось им отстаивать даже с оружием в руках. То свои же деревенские из зависти хотели пустить красного петуха «кулакам буржуинским», то чечены залетные сначала вежливо предложили сдавать им весь урожай за полкопейки, а потом приехали большой бандой нас на это конкретно нагибать потому, как первый раз были непритязательно посланы моим батей в пешее эротическое путешествие.