– Не торопись, я еще повышение в звании тебе в книжку не вписал, – и адъютант снова взялся за перо и, склонив голову к плечу, выводил тушью ровные строчки.

Звание. Указ. Номер. Число.

– Вот… Теперь ты полноправный фельдфебель и можешь «строить» встречных солдат на улице по собственной прихоти, – коротко хохотнул адъютант. – И это… почему орден до сих пор приколот на булавке?

– Осмелюсь пояснить, господин инженер – лейтенант; как повесил его на эту грудь сам король, так и ношу, – ответил я.

– Кобчик, – усмехнулся адъютант. – Я тебя умнее считал. Неужели ты думал что король будет тебе орденскую ленточку в торжественной обстановке самолично пришивать?

И адъютант генерала Штура звонко захохотал, видимо представив себе такую картинку.

– Булавка тут для скорости и удобства короля. Но не тебя… Так что пришей.

– Осмелюсь спросить господина лейтенанта, – спросил любопытный Йозе. – Теперь нам каждый раз перешивать орден с мундира на мундир. То есть с парадного на полевой… и обратно?

– Нет. Зайдешь к ювелиру, закажешь себе дубликат и пришьешь его на полевой китель. В таком случае его и утратить не будет жалко. А на парадном мундире у тебя останется настоящий орден, хранящий в себе тепло щедрых августейших рук.

Чувствовалось, что адъютанту скучно в отсутствие большого начальства, и он с удовольствием играл роль нашего учителя в дебрях униформологии.

– Теперь другие бумаги… – протянул адъютант. – Литера при вас?

Лесовики синхронно кивнули.

– Вот вам две плацкарты до места. Негоже нашим кавалерам по дорогам империи в теплушках бедствовать.

На стол легли два маленьких картонных прямоугольника.

– Не забудьте в кассе их прокомпостировать. И сдать коменданту станции назначения.

Плацкарты исчезли в карманах лесовиков.

– А тебе, Кобчик, увольнительная на двое полных суток. Начиная с сегодняшнего утра, – на стол лег розовый листочек с печатью размером с солдатскую книжку. – Гуляй, заслужил. Утром третьего дня к восьми часам как штык на первом этаже штаба в отделе инженер – майора Вахрумки. Озадачивать тебя по службе теперь будет он. Если кто другой из офицеров попытается тебя припахать – посылай всех… к Вахрумке, – улыбнулся он.

Он глядел нас по очереди, как будто увидел в первый раз. И как на плацу скомандовал.

– Ну?.. Что стоите тут болванами? Свободны.

Мы еще выходили из приемной, а адъютант уже про нас забыл и самозабвенно крутил ручку телефона, что стоял на его столе в полированной деревянной коробке.

Выйдя из штаба под тень деревьев от разжаревшего солнца, мы хором заявили.

– Пива хочу.

И хором же рассмеялись.

Да погудели мы вчера в борделе. Даже почти забыли, зачем туда пришли. Но Йозе напомнил. Так что мы там и заночевали, а с утра сразу в штаб приперлись.