Так все ужасно вышло — и на вечеринке, и после… Это я виновата, прости, пожалуйста!

— В чем?

— В том, что соврала дружкам Рентона будто бы у меня есть парень, а тут ты. Я не должна была тебя просить… ну, в общем, сам знаешь, о чем.

— Эмбер, а мы… мы можем поговорить?

— Да, конечно. Здесь?

— Н-нет, — запинается Брюс, оглядывая нас, и показывает кивком на входные двери.

— Лучше я подожду тебя в коридоре.

— Хорошо.

Броуди уходит, а Эмбер медленно садится. Но едва дождавшись, когда парень скроется из виду, хватает свою сумку и вновь вскакивает.

— Эмби, постой! — окликаю я подругу. — А как же твой обед?

— У меня пропал аппетит! Вы не представляете, как мне перед ним неловко! Мне казалось, Брюс не захочет со мной даже здороваться, а он сам подошел. Так что теперь я просто обязана выяснить, как все произошло!

Эмбер уходит, Джейк качает головой, а Закари усмехается, увидев ладонь Мэтью на моем плече:

— Какой интересный сегодня ланч, вам не кажется? Ты был прав, Палмер, соль не помогла.

Следующий час пролетает незаметно, потому что по расписанию у нас с Мэтью урок английского, и мы впервые идем на него вместе.

Чтобы выйти из столовой нам приходится пройти мимо центрального столика Рентона, за которым сидят Шон, Кейт и их общие друзья, и компания заметно затихает, когда мы проходим рядом, держась за руки. После нашего с Палмером поцелуя, он больше меня не отпускает, и я решаю, что хватит смущаться любопытных взглядов. В отношениях либо участвуют двое, либо никто, иначе какой в них смысл?

Потому что, кажется, у меня и в самом деле появился парень!

Глава 9

МэтьюСейчас я уже не вспомню тот момент из моего прошлого, когда научился просыпаться до рассвета. Это случалось нечасто и точно не после ночных смен в отцовском гараже, когда мы все валились от усталости и адреналиновой встряски. Но точно началось тогда, когда я стал ощущать в себе первое раздражение от собственной жизни, но главное — неспособность в ней что-то изменить.

«…Ты снова нос воротишь, Мэтью? Ешь, я сказал!

— Не хочу! Оно горелое и невкусное!

— Марио, я вам тут не кухарка! Твой младший сын — неблагодарный засранец!

— Ешь!

— Не буду!

Звучит затрещина, и я не в первый раз вскакиваю из-за стола.

— Что, не нравится, как моя баба готовит? Тогда готовь себе жрать сам!

— Ну и буду!»

Не нравилось. Мне многое что не нравилось в нашем доме — особенно непонятно откуда взявшиеся незнакомые женщины на кухне, но это был мой первый протест, который я смог отстоять. И моя первая личная победа, когда я понял, что на что-то способен. Что могу что-то делать лучше других.

Сначала братья смеялись над моими попытками приготовить себе обед.