Это он нам подогнал кокс. С ним был еще один бритый тип — с татуировками и черными туннелями в ушах. У них какие-то свои счеты с Палмерами и, если честно, мы теперь и сами не знаем, как от них отвязаться…

Харт вздрагивает, а я лишь опускаю бокал на стол и замираю в дыхании, когда сзади вдруг раздается едкий и неприятный голос незнакомца, неслышно подошедшего к нам со спины вместе с Коллинзом и оказавшимся с ними Рентоном.

— О чем ей мне не говорить?.. Эй, Харт, кажется, я предупреждал, чтобы вы все держали язык за зубами. Так какого, мать твою, придурок? О чем ты этой богатой сучке успел растрепать?!

— Кори?! — Дуглас вскакивает с места и оборачивается. Сходит с лица, вцепившись рукой за стол, увидев за нами компанию… — Н-ни о чем. Мы просто… просто говорили!

В помещении бара три десятка человек. Я не должна бояться. В конце концов, я сучка с фамилией Хардинг, если уж на то пошло, которая умеет кричать и звать на помощь…"

"— Мы говорили о наркотиках, парень, — отвечаю, полуобернувшись к подошедшим. — Которые ты этих недоумков заставил подсунуть в школе парню по имени Мэтью Палмер. Как ты сказал тебя зовут? Кори наркодилер?

Меня сдергивают из-за стола за волосы так грубо, что крик выходит высоким и коротким, и с силой толкают к двери.

— Пошли выйдем, курва, и я тебе расскажу «как»!

Но прежде, чем сделать второй шаг, я успеваю отбить верх стакана о край стола и ударить обидчика.

Глава 44

ЭшлиК вечеру снегопад в Рочестере усилился, а к ночи северо-западную часть штата накрывает снежный циклон, и мой рейс в Нью-Йорк откладывается на десять часов.

Я так устала и морально истощена, что засыпаю прямо в зале ожидания, подложив рюкзак под голову, а сумочку спрятав под пальто. А когда, наконец, прилетаю в Нью-Йорк, — оказывается, что мой рейс в Северную Каролину уже улетел, и мне снова приходится ждать.

Я возвращаюсь в Сэндфилд-Рок только к позднему вечеру следующего дня. Сегодня сочельник и в городе все светится от рождественских огней и праздничной иллюминации. Возле торговой плазы, у которой я остановилась, чтобы кое-что купить, рядом со сверкающей елкой группа девушек в костюмах ангелов поют рождественский гимн «Тихая ночь», обсыпая прохожих конфетти и раздавая леденцы. Когда-то в детстве я любила слушать подобное пение бесконечно долго и подпевать сама. Даже жаль, что эти беззаботные времена давно прошли.

Наш коттедж на улице Трех кленов тоже украшен парой гирлянд, на двери висит венок Адвента, но свет в кухне в этот вечер сочельника не горит, как во множестве домов по соседству, и это означает, что наша семья до сих пор не собралась за одним столом.

Я оставляю машину в гараже и захожу в дом. В гостиной полутемно, на первом этаже горят лишь несколько светильников.