— Если ничего не случилось, значит жду тебя завтра с утра. — спокойно иду дальше, тем более, процесс ходьбы теперь требует немало внимания.

Стоим с Лией у лифта, она смотрит перед собой, в мою сторону ни взгляда. А я наглым образом рассматриваю тонкий профиль девушки и наслаждаюсь процессом дыхания Лии — грудь поднимается и опускается, поднимается и опускается. Звонок лифта выводит меня из транса и я отрываю взгляд от помощницы и делаю шаг к подъехавшей кабине. Лия идёт следом и мы оказываемся в замкнутом пространстве."

"Теперь мы оба смотрим на табло, где меняются цифры, отмеряя этажи. Нас, как обычно, плавно несёт к земле, но вдруг лифт словно натыкается на груду камней и сначала раздается жуткий скрежет, а в следующую секунду гаснет свет.

Я успеваю лишь инстинктивно согнуть ноги в коленях и ухватится рукой за поручни, а Лия от удара отшатывается в мою сторону и, фактически, врезается в меня, после чего мы в обнимку приземляемся на пол.

40. Лия

Сегодня время спрессовано, словно минуты стали короче. И такое происходит, когда рядом Петровский, я заметила это. Когда он в отъезде время хоть и бежит, но нет ощущения, что я не успеваю чего-то. Понимаю теперь, почему его сотрудники так эффективно работают под таким руководством.

На обед спустилась в ресторан на первом этаже, где меня ждал отец. Отметила для себя, что сейчас я почти не чувствовала былого напряжения, как раньше, когда общалась с Андреем Николаевичем.

Эта неделя потребовала от меня столько сил и энергии, что вопрос о том, как я чувствую себя в роли дочери Андрея Петровского просто не поднимался в моей перегруженной голове.

— Привет, дочь! — раздалось за спиной.

Резко разворачиваюсь и вижу рядом отца, который стоит засунув руки в карманы брюк и заговорщицки подмигивает мне.

— Ну, что? Наедимся чего-нибудь вредоносного? — вопрошает.

Я вдруг ощущаю такую лёгкость, даже эйфорию, от того, что этот красивый мужчина — мой отец. От его добрых глаз и озорной улыбки, от мальчишеской позы с этими оттопыренными карманами. И все случается само собой, без подготовки.

— Привет, пап. — мне кажется, что улыбаются не только мои губы, но и сердце. Бьётся в груди и весело хихикает, глядя как округляются глаза мужчины напротив, а потом вспыхивают радостью.

— На десерт хочу пончик! — заявляю я.

— Хоть десять! — щедро соглашается отец и ведёт меня к столику в углу зала.

Обед пролетает в одно мгновение, по крайней мере, мне так показалось. Мы поговорили о приеме в выходные, об Алёне, о планах насчёт мамы, но всё очень поверхностно, словно намечая основные моменты.

Отец явно испытывал такое же воодушевление, как и я. Расстались мы довольные и сытые, договорившись, что вечером домой едем вместе.