— Мы — солдаты, нам никто не докладывает, но только потому, что мы и сами все знаем, — Панчик хохотнул.

Быстро и зло, потому что именно в этот момент японцы действительно пошли в атаку. Часть перебиралась бродами, часть шла по наведенным во время обстрела мостам. Солдаты в черных мундирах с желтым шитьем закреплялись на берегу и тут же снова бежали вперед, расширяя зону контроля.

— Где же наши пушки? — Чарный сглотнул, глядя, как враг расползается во все стороны словно саранча. Вот и японские пушки начали подтягиваться. — Почему все молчат?

Нет, никто не молчал — передовые отряды Мелехова продолжали беспокоящий огонь по врагу, но несколько сотен винтовок не могли ничего сделать против такой орды.

А больше подполковник никого и не выдвигал вперед. С каждой минутой все сильнее казалось, что офицеры проспали, допустили страшнейшую ошибку, за которую им, солдатам, придется платить большой кровью… Кунаев сжал зубы. А ведь могли встретить врага еще на берегу Танхэ, но пустили к себе. Теперь уже здесь такие позиции отдали. А потом и вовсе: часть японцев начала сразу строиться и уходить куда-то дальше на восток — еще один обход. Неужели их предали?

Рядовой Кунаев на выдержал и повернулся в сторону тыла, пытаясь разглядеть хоть кого-то из офицеров, убедиться, что они все видят. Увы, все позиции в тылу были хорошо спрятаны, и не оставалось ничего другого, кроме как ждать.

— Надо уходить! — еще через полчаса наблюдений за японской переправой Панчик не выдержал. — Тут уже ничего не исправишь! А так хотя бы не погибнем зазря.

— Но нам сказали ждать, — Кунаев возразил, но как-то неуверенно. В глубине души он уже не верил, что тут можно что-то исправить.

Есть предел человеческой храбрости!

— Хочешь — жди, а я пошел… — Чарный первым вылез из окопа назад, и тут же рядом с ним ударила пуля, выбив небольшой фонтан каменной крошки.

— Что за черт! — выругался Панчик и за ногу сдернул своего подпевалу в окоп. Остальные штрафники тоже закрутили головами, пытаясь понять, что произошло, а потом…

— Снайперы! — выдохнул Кунаев.

— Офицерские псы! — выругался Панчик.

— Да нет, они же не подстрелили никого, просто напомнили, что рядом и за всем следят.

Как ни странно, эти слова и эта пуля, отрезавшая путь назад, помогли всем собраться.

Японцы перегнали на правый берег Тайцзыхэ уже где-то две дивизии, когда их поисковые отряды, уходящие все дальше и дальше, неожиданно наткнулись на настоящую стену огня. Град выстрелов оказался настолько плотным, что от пары отделений не осталось никого, а потом впервые с начала сражения заговорили пушки 2-го Сибирского.

Японцы попытались ответить: они тоже готовились и даже подтянули батарею гаубиц. Кунаев безошибочно узнал их по бьющему по ушам тяжелому гулу после выстрелов.